Одноклеточная

Интересно, кто разводит костры в такую рань? Обычно их разжигают поздно вечером, чтобы запечь мелкую картошку и поджарить на прутике чёрный хлеб. Прищурившись, заметила три полураздетые фигуры под плакучей ивой. Вдруг заиграла лёгкая музыка, но, по-видимому, такой репертуар не по нраву отдыхающим – мелодичные напевы сменились ярким треском и обрывками фраз медлительного диктора. Ещё щелчок, ещё – и вот из белой пластмассовой коробки голосит хор писклявых бабок.

– Да выключи ты его, только батарейки зря посадишь, – парень в синих трико с вытянутыми коленками достал из кармана пачку папирос и закурил от потрескивающих языков костра.

 – Сыграй лучше.

– Какую? – второй, чуть пониже ростом, подошёл к дереву и наклонился. В его руках оказалась гитара. Присев на песчаный берег, молодой человек провёл большим пальцем по натянутым струнам, наклонил голову, будто прислушивается к множеству звуков, покрутил пару деталей на конце грифа и ещё раз погладил большим пальцем две нижние струны, цокнув при этом языком.

– Девочку?

– Угу, – отозвался третий, сидя на корточках и ковыряя палкой в кострище.

Парнишка кашлянул два раза, сплюнул через гитару в травянистый покров, сильно ударил несколько раз кулаком в свою мощную грудь, наклоняя голову пониже (странный какой-то), и пальцы правой руки забегали по музыкальным нитям, похожим на рыболовную леску.

– Плачет девушка в автомате,

Сделав паузу, пристально посмотрел на своих друзей застывшими глазами.

– Кутаясь в зябкое пальтецо,

Кивнул тому – с вытянутыми коленками – и тут же получил сигарету в зубы.

С удовольствием затянулся, держа губами белёсую отраву, встряхнул густой, цвета вороньего крыла шевелюрой и выпустил через ноздри вонючий сигаретный дым.

– Вся в слезах, и в губной помаде

Перепачканное лицо-о-о-о.

Двое подхватили припев и спели в унисон, протягивая букву «о» до последнего глотка кислорода в лёгких.

– Вся в слезах, и в губной помаде

Перепачканное лицо-о-о-о…

(стихи А.

Вознесенского)

Наташа смотрела на парней, не узнавая, кто из них кто, и слушала их красивые до умопомрачения голоса. Боже, как они поют! Заслушаться можно… Она стояла как вкопанная, вытянув шею и открыв рот. До ребят метров двадцать, и надо бы уйти, но она не смогла совладать с собой. С недетским интересом рассматривала полураздетых красавчиков и краснела.

– Наливай, чё сидим, – предложил выпить тот, что сидит у костра.