Сезон Хамелеона

 – Да, я понимаю, что всё решаемо, но мы тут переживаем… Я только вас прошу, перезвоните мне сразу, когда станет ясно… Хорошо, договорились, – своей семьи у заведующего труппой не было, поэтому родственные чувства он испытывал ко всем коллегам, без исключения, и неосвоенные ресурсы родительских забот в полном объёме доставались любому захандрившему актёру. – А на рентгене сегодня Анна Серафимовна? Да, я Паше передам… Как думаете, может Якову Моисеевичу тоже показаться? Завтра, да? Ой, у нас же генеральный прогон вечером! Ну ладно, посмотрим, какие будут симптомы.

Хорошо, спасибо!

Всех врачей поликлиники для театральных деятелей Белкин знал поимённо. Но если бы вдруг выяснилось, что ему известны медработники всего Питера, то эта новость, ни в коей мере, ни для кого не явилась бы открытием – иногда Сева не менее заботливо отправлял сослуживцев и в другие лечебные заведения.

– Вот держи. Я тут тебе всё написал, – обладатель невспаханных родительских залежей вручил мне листок с именами, фамилиями и номерами кабинетов, – сам дойдёшь или проводить тебя?

– Сам.

Я пойду, наверное, домой сначала, а там… если не полегчает, тогда уж…

– Ты с ума сошёл! Я же вижу, как тебя крючит!

– Да знаю я этих врачей! Им только попадись! Потом очнешься на хирургическом столе! А играть завтра ты будешь?

– Вот тут ты, Паша, абсолютно прав! Нельзя к этим врачам идти добровольно – всё равно, что в плен сдаваться! – Каштанов ещё раз предпринял попытку поднять меня с пола.

 – Давай-ка, я тебя домой доставлю и полечу народными средствами. Потом вернёмся.

– Гриня, блин! Да угомонись ты уже! – я вырвался из дружеских объятий и спрыгнул в зал, продолжая держать руки на животе. – Я тебе невеста, что ли, чтоб меня на руках нести?!

– Да, действительно, дамы и господа, давайте пока передохнём и разойдёмся на обеденный перерыв! – Лисицын, с трудом преодолевая тревогу, всё же, старался владеть ситуацией и жестом остановил намеревавшегося вновь добраться до меня Каштанова.

 – Пусть Паша некоторое время побудет в покое… Может быть, всё и обойдётся…

– Старик, ну ты с этим не шути, – Белкин протянул мне со сцены пригоршню лекарств и воду. – На, хотя бы, таблетки выпей!

– Ну, давай, – я заглотнул Севкину горсть и, попытавшись выпрямиться, повернулся к режиссёру. – Дмитрий Андреич! Извините, что так получилось. Надеюсь сегодня оклематься.