Сезон Хамелеона

Как же так?! Зрители!! Аууууу!!! Почему???!!! Почему репетиции «Бега» остановили на неопределённый срок?! О Хлудове я никогда и не мечтал, а тут выпала, казалось бы, такая возможность! Да любой актёр отказался бы от всяческих съёмок ради этой роли! Да можно пересчитать по пальцам одной руки те редкие случаи, когда после окончания театрального института чувствуешь, что действительно занимаешься профессией – эдак, по «гамбургскому» счёту! И почти весь спектакль, кроме «тараканьих бегов», в репетиционной комнате мы собрали! И все занятые в материале вместе с худсоветом тогда в один голос воскликнули, что это круто! И, боже ж мой, как Гриня репетировал Чарноту! И пресловутую вожделенную всем театральным миром «Золотую маску» он срубил бы легко, вне всякой конкуренции! И только директор театра Мошнин всё ныл, глядя на макет декораций, мол, это будет стоить столько-то тысяч, а это будет стоить столько и столько… авторские права нас и вовсе задушат… и будет ли на Булгакова ходить зритель… Зато сейчас вон стоит довольный, с рюмочкой в миниатюрных пальчиках, да воровато улыбается ртом-щёлочкой – у него вообще все части тела не особо отличаются объёмом и продолговатостью.

– Анатолий Борисыч! А когда мы будем «Бег» выпускать? – ещё не слишком большая, но уже вполне ощутимая доза алкоголя позволяла мне наплевать на особенности иерархии и задавать вопросы руководящим лицам прямо в лоб.

– Паша, да погодите вы с «Бегом»! У нас сегодня такой праздник! Зрители в восторге! Люди из комитета рассыпаются в комплиментах! Вас, кстати, очень хвалили! – маленький подбородок Мошнина имел свойство в момент произнесения речей стыдливо и, я бы даже сказал, мультипликационно сливаться с шеей (пожалуй, единственным крупным фрагментом директорского тела).

– Они с таким же успехом могли меня хвалить и за Хлудова! И праздник мог получиться грандиознее! – в трезвом состоянии я бы, пожалуй, не осмелился подробно изучать следы всевозможных комплексов на директорском лице, но обволакивающая желудок сорокаградусная влага впрыскивала в мои глаза слёзы борца за правду и испаряла из моих уст интонации спасителя человечества.