Сезон Хамелеона

Главное, чтобы Игорь Викторович сегодня дежурил – он тебя быстро починит… А ты доиграть-то сможешь? Попробуй встать! Или нет, подожди! Давай так: я, как будто, твой слуга, и буду тебя поддерживать! Костюмеры! Принесите из подбора какие-нибудь бриджи и камзол! – Севка был готов выходить на сцену в любое время суток, причём, с удовольствием.

– Белкин, да не суетись ты! Сам дойду, – я кое-как встал и, не без болезненного выдоха, привалился к стене.

– Ну смотри… По-моему, прекрасная идея… Ладно, я звоню в травму! – заведующий труппой стартанул к телефону.

– Вот электровеник! – проследил я Севкин забег в режиссёрское управление и, услышав через несколько секунд его взволнованное обращение к травматологу, медленно заковылял обратно на сцену.

– Пашуль, подожди, а сапог-то! – отбросив куриную ледышку, Ира кинулась меня обувать, и это заняло ещё какое-то драгоценное время, поскольку каждое движение причиняло её партнеру «невыносимые страдания». – Ну, всё, мне пора выходить! Сам успеешь дойти? Там до тебя осталось всего ничего – я потяну, сколько получится!

– Успею, Ир! Спасибо тебе большое! – пожалуй, единственная фраза, которую я сегодня произнес искренне.

– Возьми какую-нибудь трость в реквизите! – моя внезапная медсестра помчалась к сцене.

– Ты не тяни, а то у всех трубы горят! – теперь уже с привычным притворством выдал мой речевой аппарат.

– Белкин! Ты можешь не орать! В зрительном зале слышно! – гаркнула Ира в сторону режиссёрского управления и, ступив на подмостки, перешла уже на текст Графини.

Спектакль мы худо-бедно доиграли. Ловкий и всю дорогу стремительно передвигающийся Дорант в финале весьма отчётливо, а главное, необъяснимо хромал, цепляясь за стулья и прочую мебель, но даже это обстоятельство для зрителей не выглядело накладкой. Нам бурно рукоплескали. Впрочем, как я уже говорил ранее, причиной успеха могло стать то самое предощущение праздника, пронизывающее игру всех участников действия.

Накладки накладками, а оглашённое Ивецким количество бутылок, оставшихся после премьерного банкета, одарило актёрское существование на сцене какой-то особой энергией, которая не могла не перелетать через рампу вулканической лавой…

В травмпункт я, разумеется, не поехал, сказав Белкину, что сделаю на ночь «йодную сетку», а утром видно будет… Оставаться выпивать было опасно, так как в расслабленном состоянии у меня могла неожиданно исчезнуть хромота.