Спирас. Книга 1

А еще это время теперь будет памятным для него на всю жизнь, потому что несколько дней назад, за таким же точно завтраком, отец объявил:

– Сын, скоро тебя ждет ответственное событие.

Он ужасно разволновался. Его семья занимала высокое положение при дворе, император даже выделил во дворце комнаты, оформленные в разрешенный им третье-серый цвет. Отец был министром… чего-то очень сложного. Аластер все время забывал, чего именно. А у матушки тоже были важные дела. Она называла их «состоять при штате императрицы». А сейчас, вдруг, родители уделили ему внимание!

У Аластера от непривычки сильно забилось сердце, но он ответил коротко и по существу – точно так, как воспитанный и сознательный житель Адаманта должен выражать свои мысли, если не хочет покинуть это благословенное место и присоединиться… присоединиться к отбросам в черный мир… В общем, он ответил как надо:

– Буду счастлив показать себя.

– Я хочу, чтобы ты присутствовал на ближайшей казни, – сухо объяснил отец. – Она состоится через несколько дней.

Пора уже представить тебя в свете, и это – наилучшее из ближайших мероприятий.

Аластер не ожидал такой радости и не знал, что сказать, поэтому ответил просто:

– Хорошо, отец!

Алан Рикмор кивнул и вновь забыл о существовании сына.

И вот, этот долгожданный день наступил. Аластер еще ни разу в жизни не видел казни, но взрослые, населяющие дворец, много говорили об этом возвышенном и красивом празднике. Взрослые вообще были неотъемлемой частью жизни Аластера. Детей во дворце (как и во всем Адаманте) кроме него не было, а вот досточтимых взрослых хватало, и все они как один уверяли, что казни – это замечательно.

Однако до этого счастливого дня Аластеру не разрешали там присутствовать.

Мать внимательно всматривалась в сына. Казалось, она не видит ничего вокруг, но к пробегающей мимо Нэнси обратилась:

– Все мои распоряжения выполнены?

– Да, мадам, – пролепетала та, и поднос в пухлых ручках задрожал.

– Зашиты ли карманы у юного господина?

Аластер с тревогой поглядывал на мать.

Карманы ему обещали зашить после того, как там обнаружились конфеты. Нэнси молчала и дрожала все сильнее.

– Карманы зашиты, матушка, – вступил он в разговор, хотя его никто не спрашивал.

Служанка поглядела на него мельком и присела перед госпожой.

– А еще я пришила утяжеляющую ленту к подолу вашего парадного плаща, – пролепетала она. – Вы наказали это сделать после того как ветер…

– Я помню, – прервала ее госпожа и переключилась на сына.