Живые люди

На пороге стояла тетка из деканата в сопровождении секретарши Зои. Зоя шарила глазами в поисках опасности.

– Быстро к ректору, – скомандовала тетка.

Все уныло пошли к выходу. Кроме Ларисы и Тамары.

– А вам что, особое приглашение? – жестко сказала им начальница.

И девочки присоединились к прочим.

Ректора на месте не оказалось, да он был в любом случае недосягаем, чтобы воспринимать его всерьез. Их повели к декану. Декан был опаснее и ближе.

Неприятно суетясь, секретарша Зоя аккуратно положила перед невысоким лысоватым человеком рукописные листки сценария, перечеркнутые чернильным карандашом вдоль и поперек, – это были поправки к капустнику.

– Это что такое? – раздраженно произнес декан, брезгливо разглядывая помятые листки.

– Сценарий праздничного вечера, посвященного Сталинской конституции, – неожиданно весомо и бодро отрапортовал Леша и добавил виновато: – Простите за неряшливый вид, мы немедленно перепечатаем, да, Зоя?

Вопрос застал секретаршу врасплох.

– Да, да, сейчас.

Разрешите, Ермолай Евтихианович?

И она осторожно взяла листочки и понесла к своему столу с открытой и готовой к работе пишущей машинке.

Декан молчал. Все молчали. Деканатная тетка дергалась – накал возмущения немного стихал и она терялась.

Стояли под стрекот пишущей машинки долго. Зоя не зря была второгодницей, печатала она из рук вон плохо и особенно плохо разбирала почерк Леши. Когда она в пятый раз подошла к нему с вопросом, Леша взял из ее рук текст и стал диктовать. Дело пошло веселее.

Ребята не понимали, что диктует их лидер, и лица их вытягивались: ничего даже близко не было в их веселом шутливом сценарии. Декан почтительно слушал. Зоя так была занята поиском правильных букв, что тоже не обращала внимания на смысл. Берта и Ирина переглянулись. Никита слушал с молитвенным выражением лица. Артур, которого в процесс написания сценария вообще не посвящали, восхищался быстротой перемен и гладкими отточенными формулировками.

Тетка из деканата понимала, что влипла.

Тамара и Лариса тихо попросили их отпустить на лекцию по истмату, и она машинально кивнула. Девочки ушли на цыпочках, дабы не мешать святому партийному таинству.

Лешка кончил диктовать настолько патетично, что декан неожиданно для себя встал. Потом Леша театральным жестом разорвал черновик и выбросил в корзину для бумаг.

– Разрешите идти? – по-военному спросила тетка из деканата и была милостиво отпущена.

– Хорошая работа, – похвалил декан.