Живые люди

И какой красавицей оказалась Ира! Никита не мог глаз отвести.

– Какая волна! – заговорили девушки, оглядывая со всех сторон ее легкие пряди – целинный ветер гнал переливающуюся на солнце копну Иркиных волос.

– Где волна? Какая волна? – не понимали парни, оглядывая безбрежную степь с бегущим ветерком по верхушкам неубранных хлебов.

– Волосы, волосы какие! На голове волна, на Иркиной.

Кочетков привычно занял свое место в кабине, но вдруг увидел подъехавшую машину директора совхоза и тут же перестроился, решив не упускать такой случай.

Никогда не помешает. Он быстро выбрался из кабины и попросился в легковушку. Добронравов узнал его и пригласил поехать вместе с ним. Легковая отсалютовала и исчезла.

«Хорошо, что съездили, – подумал Артур, проводив взглядом исчезнувшую в пыли машину, – сразу как-то настроение поднялось».

Он был страшно рад книгам.

Стали усаживаться. Шофер казах торопился, боялся ехать по бездорожью в темноте.

А темнело в степи всегда моментально – как свет выключался.

У всех в руках были свертки с покупками, и в кузове стало теснее. Казах вдруг позвал в кабину Артура:

– Иди сюда, место освободилось.

Он не отказался, мутило от одной мысли вернуться на прежнее место.

В кабине сидела симпатичная подружка шофера, благодаря которой и возникла оказия с поездкой.

В кузове пересчитали всех и кого-то не досчитались, стали выяснять кого, потом поняли, что этим потерянным был Артур, который переселился в кабину.

А Кочетков умотал в «Победе».

Короче, тронулись в сумерках в тишине: устали. Стало холодно, девушки прижались к ребятам. Все лежали вповалку. Ехали в полном молчании.

Артура клонило в сон, но он держался – боялся, что качнет на девушку-казашку.

Шофер нервничал, терял дорогу, потом снова выбирался на грейдер. Ползли еле-еле, чуть ли не на ощупь. Черная густая темень обступала машину.

Казах матерился по-русски, а девушка молчала. Артур пытался давать советы, просил врубить дальний свет. Ехали с ближним. Оказалось, дальний не работал – ламп в автобазе не было на замену.

Вдруг машина пошла по твердому покрытию, тряска кончилась, в кузове обрадовались – выбрались из бездорожья. И опять запели.

Девичьи голоса звучали просто ангельским хором, потом включились мужские.