О`Нил

Ты так говоришь, словно я не в получасе езды буду, а перееду на другой конец страны.

– Хорошо. Я избавился от всех улик. В доме не осталось ничего, что потенциально могло навлечь на тебя какие-либо подозрения. Теперь всё официально закончено. Как ты и хотел. Ведь ты столько раз сомневался насчет нашей подработки и подумывал прекратить, вот этот день настал. Теперь ты начнёшь новую жизнь с небольшими сбережениями.

Я лишь молча покачал головой. Что я ему отвечу?! Да, я не однократно предлагал остановиться и не вламываться в дома местных крупных шишек в поисках незаконно нажитого, но…

Как бы это сказать…

Совесть меня мучила, да.

Только я не сожалел, что мы забирали у обожравшихся властью и деньгами воротил то, без чего они спокойно могли прожить.

– Тебе нужно будет чем-то занять себя, бро, – в итоге ответил я, посмотрев ему в глаза. – Займись разработкой видеоигры. Времени у тебя будет предостаточно, чтобы продумать всё до мелочей.

Он кивнул, как в дверь постучали.

Сердце остановилось. Мы оба знали, кто за той дверью.

Наши взгляды встретились, и на мгновение я успел заметить невыразимую тоску в его взгляде.

– Мне пора, – прошептал он, встав. – Мои хозяева приехали.

Меня затрясло от осознания, что мой друг сейчас выйдет за эту дверь и полтора года проведёт за решёткой. Он выпадет из жизни. Ему снова придётся сражаться за себя, как когда-то в детстве. Но больше всего я боялся, что тьма поглотит его. Главной мотивацией во всех наших аферах являлось стремление выбраться со дна и обеспечить себе лучшую жизнь.

В итоге Дрейк стремительно летел вниз.

Я встал, не зная, что мне делать и что сказать.

– Бро…

– Не провожай меня, братан, – оборвал он и резко притянул к себе. Я прикрыл глаза, пару раз похлопав его по спине, хотя хотелось запереть его дома, а копов отправить восвояси. Да я бы устроил тут бойню в духе фильмов Квентина Тарантино, если бы потребовалось.

Отстранившись от меня, он быстро отвернулся и направился в прихожую, но посреди коридора застыл и, не поворачиваясь, спросил:

– И всё же, как вчера всё прошло?

Я бы промолчал, не желая причинять ему ещё большую боль, но сейчас нужно говорить.

– Тебе правду сказать или то, что твой внутренний мазохист хочет услышать?

– Правду.

– Если бы не румянец на её щеках, то я бы подумал, что она рухнет без чувств от боли, раздирающей её изнутри. Но Родриго правда доволен исходом.

От моего внимания не ускользнуло, как кулаки Дрейка сжались, а спина напряглась.