Серая скала (сборник)

Профессор Хиссингер продиктует мне о своих открытиях, о той великой научной тайне, которую он отказался сообщить фашистам.

Пусть она послужит на благо советского народа, на благо всего человечества.

Буду писать, пока хватит сил или пока аккумуляторная батарея не прекратит подачу тока.

Может быть, пройдет немало лет, прежде чем тетрадь эта увидит свет.

Может быть, в то время счастливое человечество, не знающее нужды, будет уже жить при коммунизме, а наука даст ему возможность использовать это великое открытие для мирных нужд.

Тогда те, кто будет держать в руках эту тетрадь, пожалуй, не найдут в ней ничего нового. Но пусть они помянут добрым словом двух несчастных, которые пожертвовали жизнью, чтобы не дать в руки злодеев страшное оружие.

Но обратимся к делу. В марте 1941 года к нам…»

На этом текст обрывался.

Я вернул листок Краевскому. Страничку, конечно, вырвали нарочно. Для чего шпионам нужны доказательства великого мужества и героизма русских? Этим они не угодят своим хозяевам, которым было бы не особенно приятно узнать, что простой русский человек предпочел смерть измене Родине.

– Кто этот Хиссингер? – спросил я Краевского.

– Крупный ученый-физик и известный антифашист. Он еще до войны не выходил из тюрьмы… А оберштурмбаннфюрер фон Римше, – добавил Краевский, – погиб. Его поезд взорвали партизаны недалеко отсюда. Из команды ни один человек не спасся – все были перебиты. Так совершилось возмездие…

Майор торопил нас в обратный путь.

– Сержант Совков, вам придется на несколько дней остаться у колодца. Я пришлю сюда подсменных, палатку, оружие и все необходимое и позабочусь также о вашем довольствии. Не допускайте к колодцу никого, кроме своих. Так спокойнее будет.

У парома Рожков и Хрулев вышли, чтобы узнать, как идут дела у Анисимова. Прощаясь, майор сказал:

– Знаете, мы зря поторопились и не осмотрели как следует всего подземелья.

– Почему ты так думаешь? – спросил Краевский.

– По трубе до нас никто не лазил – там не было абсолютно никаких следов.

Глава XIV. Необдуманный шаг

На другой лень утром меня разбудил стук в дверь.

– Войдите, – сказал я, думая спросонок, что стучит Надежда Петровна.

Дверь отворилась, и вошла… Леночка.