Разбитое зеркало (сборник)

Группа покорно топала за ним, стараясь бежать след в след, не отклоняться, – так в сорок первом бегали по минным полям, по опознавательным колышкам, если их кому-то удавалось поставить, и промахивались редко, – очутившись по ту строну танкового тракта, взяли десятиминутный «тайм-аут».

Едва Тихонов подал команду подниматься, как из темноты неожиданно раздался железный, с трескучими нотками голос:

– Не спешите, господа красноармейцы! Мы предлагаем вам отдохнуть на летних дачах вермахта.

Акцента в голосе почти не было, ну если был, то самую малость – явно говоривший жил когда-то в России.

Тихонов не стал слушать, что за дачи будет предлагать радиоголос, – понимая, что побеждает тот, кто стреляет первым, послал на звук короткую очередь.

Стрелять он умел неплохо, а если точнее, то вообще стрелял хорошо и на этот раз также не промахнулся, радионемец заорал гортанно, испуганно, выматерился на родном языке и унесся куда-то в черноту. А из черноты ответно, будто из ада, ударила пулеметная очередь.

Дымная, красноватая, хорошо видная в темноте.

Откуда-то из ночи, визжа отчаянно, принеслась мина, в стороне, метрах в двадцати от лейтенанта, хлопнулась на землю, высверлила в ней мелкий круглый окопчик, в который солдат мог только задницу спрятать, и все, мины больше не визжали. Пулемет тоже умолк – что-то не пошло у пулеметчика, заклинило, он стал перезаряжать свою машинку, вставил новую коробку, и на этом жизнь и стрелка, и скорострельного агрегата его закончилась – неожиданный рывок совершил Стренадько и швырнул в пулемет гранату.

Хорошо положил ее – это была лимонка, граната сильная, по той поре еще редкая, очень похожая на тропический фрукт.

Пулемет больше не плевался свинцом, он вообще даже не пискнул. Сдох, в общем.

Ночной бой был коротким, терять время было нельзя, через засаду они прорвались, оставив лежать в темноте двух человек.

Оба, хорошо понимая, что происходит, и боясь подвести своих, легли и умерли беззвучно, – пулеметчик хоть и не видел ничего в ночной мге, свою машинку пристрелял засветло, поэтому знал, куда бить, и положил двух окруженцев одной очередью.

Похоронить бы ребят по-человечески, обряд христианский исполнить, но это означало бы погибнуть самим, времени на это не было ни секунды.

Тихонов, сильно припадая на правую ногу, бежал вместе со всеми, но вот его обогнал один боец, потом второй, третий. Боли поначалу он не ощущал, поэтому не сразу понял, что ранен.