Разбитое зеркало (сборник)

Садитесь с нами!

Горшков, не замечая приглашения старшины, лихо откозырял девушкам:

– Старший лейтенант Горшков!

Ася сощурилась насмешливо:

– А имя у вас есть, товарищ старший лейтенант?

– Естественно. Иван Иванович.

– А просто по имени можно? – Ася потянулась томно, у неё даже кости захрустели. Связистки дружно засмеялись. – Очень хочется звать вас просто по имени: Ваня.

– А почему бы и нет, – Горшков покраснел малость, но смущению не поддался, – Иван – хорошее русское имя.

– А просто Ваней – можно?

– Можно.

 – Старший лейтенант перемахнул через калитку, не открывая дверцы, и через мгновение уже сидел на плащ-палатке.

– Вам, товарищ командир, штрафной положен, – Охворостов наполнил стакан «шампанским», много налил, – придвинул к старшему лейтенанту. – Пра-ашу!

– Это чересчур, – сказал старший лейтенант, – перебор, как в игре в очко, – но Охворостов отрицательно мотнул головой:

– Вы же командир, товарищ старший лейтенант, на вас же народ равняется, смотрит…

Горшков залпом осушил стакан, почувствовал, как в горле у него возникло что-то твёрдое, будто туда загнали камень, выбил из себя воздух, заодно вытолкнул и «камень», покосился на Мустафу:

– Твоё, значит, производство? – как будто не знал, чьё это «шампанское» – напиток подействовал на командира.

Горшков прижал к носу обшлаг рукава.

– Моё, – ответил Мустафа.

– После первой, товарищ старший лейтенант, надо сразу пить вторую. Не останавливаясь. Чтобы не посинели кончики пальцев…

– Не части, пожалуйста, старшина.

Тем не менее Охворостов вновь наполнил стакан командира, как будто боялся, что тому не достанется. Старший лейтенант всё понял, чокнулся с каждым, кто сидел на плащ-палатке.

– Первый тост положено произносить за встречу, но старшина сорвал мне его своим штрафным, поэтому выпьем, за что ещё не пили – за встречу!

– За встречу! – первой готовно отозвалась на тост сержант Ася, голос у неё был таким, что старшина невольно свёл брови вместе – ещё немного, и он приревнует Асю к командиру.

Горшков засёк это, улыбнулся.

Интрига начала закручиваться, как в театре, но закрутиться до конца не удалось. Подле изгороди возник молоденький конопатый посыльный с красневшим от бега лицом, приложил ко рту согнутую ковшиком ладонь:

– Товарищ старший лейтенант, срочно в штаб!

Горшков досадливо покрутил головой:

– Вот так всегда. Поесть не дадут… Ведь я там только что был.