Беглянка

И чтобы закрепить маленькую победу, заставила себя умножать в уме числа. Мозг, получив новую задачу, переключился, и я смогла опустить глаза и выдохнуть.

– Мне Герца нужно кормить, – с трудом выдавила из себя и, боясь, что ставшие ватными ноги сейчас заплетутся кренделем,  я медленно развернулась и пошла на кухню.

Очевидно, я была права, когда сравнила его с янычаром. Наглый, безжалостный, признающий только силу. И опять же – менталитет падишаха или султана: «Молчи, женщина!»

А я для него и не женщина даже, так сиюминутная прихоть, ситуативный каприз, который позволил себе взбрыкнуть.

Вот и как тут не поверить бабе Кате, которая без устали гундосила "Если много радости, потом много печали будет!" и "За счастье расплачиваться нужно". Вот и мне, наверно так.  Папа и дедушка были  настолько совершенны, что теперь Судьба подбрасывает мне одного оторозка за другим. .

А этот просто упивается тем, что загнал в угол беззащитную девчонку. Но по-твоему все равно не будет! Я упрямо сжала губы.

Не будет!

Хотя он меня , конечно, не услышал. Следом за мной зашёл на кухню, как у себя дома, открыл холодильник и критически осмотрел полки. Достал нарезку ветчины и опять придавил меня своим взглядом.

Отправил в рот ломтик, и я поняла его посыл – проглочу точно так же!

Неужели человеку доставляет удовольствие вот так издеваться?! А кто-то ещё про фашистов распинался?! Просто фашист! Так его ещё и животные не любят!

Я вспомнила, что когда-то читала про опыт. Овечку привязали рядом с клеткой, в которой был волк.

И она вскоре умерла от постоянного страха и нервного истощения. Наверно, так бы случилось и со мной – я была той самой овечкой, у которой душа трепыхается в пятках, но на мое счастье, этому волку кто-то позвонил.

Он громко выматерился, швырнул ветчину на стол и развернулся, чтоб уйти.

И конечно, не просто уйти. Сделав шаг, он больно схватил меня за подбородок и потянул его вверх, вынудив подняться на цыпочки.

Второй рукой сжал губы, сделав из них унизительную уточку.

Я отчаянно  дернулась, но это было все равно, что вырваться из лап медведя. Получив в ответ лишь хищную ухмылку, опять почувствовала дурноту.

– Я на днях заеду.

Он отпустил меня так резко, что я чуть не упала. И только когда хлопнула входная дверь, я отмерла.

Лишившись последних сил, я поплелась к Герцу, лежавшему на любимом месте и опустилась на колени.

– Зверюга! – я потрепала его по лоснящейся шкуре.