Семь

А потому что не отпустили, или вы даже побоялись сказать это вслух.

А что папа, а что мама скажет?

Какая армия, какой балет, у меня же папа инженер.

Я же то же должен всю жизнь гайки рисовать.

Потому что это правильно.

Потому что это и есть работа, а все остальное ерунда.

Вот и рисуете гайки всю жизнь.

А дальше больше.

Нелюбимая работа.

Не потому что она реально вам нужна и без нее никак.

А потому что все те же родители, жена или муж, друзья.

Все так живут.

И считают что это правильным.

И мотоцикл купить неправильно.

И автостопом до Владивостока – то же бред сивой кобылы.

А что в этом плохого то?

Что в этом неправильно?

А в том то и дело что ничего.

Нет на свете правильных или не правильных вещей.

Если это возможно, если природа это допускает, значит это правильно.

И даже самое плохое и ужасное что может быть на свете.

Если это есть, значит это зачем то нужно миру.

Пускай ты даже не можешь это принять.

А правильность и не правильность.

Заключается только во мнении, причем не твоем, других людей.

Которое почему то важнее для вас, вашей собственной жизни.

Причем все исправить можно в любой момент, как по взмаху волшебной палочки.

Раз и готово.

Но почему то, все мы, или как минимум подавляющее большинство – рабы этой ловушки.

Которую делаем, создаем мы самостоятельно.

Не имея никакой цели и никакого смысла.

Когда я дошел до конца своего узкого и темного коридора, я понял, что Сталин никого не убивал.

Вернее он убил только одного человека.

Самого себя.

Примерно в это же время, сердце Сталина остановилось.

И на календаре как не странно было первое число.

На следующее утро, в 9 утра я уже был на почте.

Исполнял последнюю волю Сталина.

Хотя и не полностью.

Всех вычеркнутых лиц в списке, я всем им отправил похоронку.

Не знаю правильно я поступил или нет.

Просто бывает, что некоторые, очень важные решения, на них не хватает нашей жизни.

И было бы здорово, если эти решения, эти дела кто-то мог за нас доделать.

Я бы хотел, чтобы кто- то доделал мои дела, если я чего-то не успею.

А я обязательно не успею.

Дохлый.

Второй мой клиент, о котором пойдет речь, был уже совершенно из другой эпохи и совершенно другой фармации.

В паспорте он значился как Андрей Владимирович Синицын.

Но большинство знакомых этого представителя вида хомо сапиенс, знали его под именем Дохлый.