Женщины без мужчин

Когда Махдохт работала учительницей, господин Эхтешами говорил: «Госпожа Пархайи, будьте добры, положите тетрадь вон туда… Госпожа Пархайи, позвоните… Госпожа Пархайи, скажите вы что-нибудь этой Сагре, не понимаю, о чём она толкует». Так было первое время. Господину Эхтешами нравилось, что Махдохт завуч, а он сам директор. А что, неплохо было. Но однажды господин Эхтешами вдруг произнёс: «Госпожа Пархайи, не хотели бы вы пойти сегодня вечером в кино? Хороший фильм показывают».

Махдохт побледнела тогда. Не знала, как ответить на это оскорбление.

О чём подумал этот нахал? За кого её принял? Что ему, вообще, надо? Теперь она понимала, почему, когда господин Эхтешами разговаривал с ней, остальные учительницы прятали улыбки. Значит, они чего-то там думали. Да кто они такие, чтобы что-то думать?! Сейчас Махдохт всем им покажет, кто она на самом деле!

Махдохт больше не пошла в школу. Но на следующий год, когда услышала, что господин Эхтешами женился на учительнице истории и географии, почувствовала, как сжимается её грудная клетка.

Грудную клетку стиснуло так, что на мгновение Махдохт показалось, что сердце вот-вот выскочит из груди.

«Моя беда в том, что отец слишком большое состояние оставил…»

Так и было. На следующий год Махдохт всю зиму вязала. Для двух первенцев Хушангхана, которые тогда только-только научились ходить. Прошло десять лет, и она вязала уже для пятерых детей. «Непонятно, чего они плодят и плодят».

Хушангхан говорил: «Ничего поделать не могу, люблю детей».

«Что тут поделаешь, и вправду, что он может сделать?»

Недавно Махдохт видела фильм с Джули Эндрюс. Там у Джули был жених-австриец, с семью детьми, которых он свистком гонял туда-сюда. А под конец он женился на Джули. Правда, Джули вначале думала вернуться в монастырь, но потом всё же решила выйти замуж за австрийца, потому что сама уже была на сносях его восьмым ребёнком и это был лучший выход из положения, к тому же, немцы уже подступали и всё наложилось одно на другое.

«Я прямо как Джули».

Махдохт была права. Она была прямо как Джули. Могла вылить ручьи слёз при виде муравья со сломанной лапкой, а ещё накормила уже четырёх голодных дворняг, а своё новое пальто подарила школьной уборщице. И раза три уже ходила в детдом, ещё когда была учительницей и они со школой посещали социальные учреждения, – и каждый раз приносила детям несколько килограмм сладостей.

«Какие славные дети…»

Она была бы не против стать мамой кому-то из сирот.