Все и девочка

Может быть, это правильный брак? Ответработник не может вести себя неправильно. Ему сделали предложение – он должен принять. А если это еще и порядочный человек – может быть, я и полюблю его и привяжусь к нему».

Она подала ему руку, и он пожал её своей рукой, и она сказала ему как ответработник ответработнику: «Спасибо, да?» – «Да», – услышала в ответ. И они пошли спать в отведенные места.

Утром она сама закрыла, как он её просил, дверь своей комнаты вторым ключом, и они поехали к ней. До метро он её подкинул, а там она к себе на Околоточную доехала, думая, что только до вечера, а вечером вернется обратно, но сестры, обступившие её в родовом доме, не отпустили её ни на минуту.

Спрашивали, что и как, и удивлялись её спокойствию. И это после ночи с мужчиной?

Конечно, ни на какую Фасадную она не вернулась, а осталась у себя, и месяц прошел в девичьих разговорах и работе, как всегда. Всё внимание поглотили сестры, но, если честно, она и рада была, что отделалась легким испугом. Первая брачная ночь отложилась, а сестрам она сказала: «Ему некогда, он уехал поправлять здоровье».

Да, говорила она, смеясь: «Как на другой планете побывала или с парашютом прыгала». И они смеялись: «муж хорошо, а дома лучше», куда-то укатил, не успев жениться.

Словом, посмеялись. Сама же она удивлялась, что очень уж всё правильно и даже не верится, как правильно, а потому, может быть, лучше помолчать. Мать сказала: «Вот и хорошо, что муж уехал отдыхать. Человек занятой, пост серьезный, после приезда ему отдохнуть надо, пусть здоровье поправит».

А семейный пророк Валя сказала: «Темнит он что-то с тобой, вот помяни мое слово – темнит, что-то там будет нехорошее».

«И откуда она всё знает про всех? И про мужчин тоже, – удивлялась Тома. – А вдруг у него большое сердце и он так галантно любит?» Но боялась, боялась возразить Вале. Хотела верить себе, а душа её опять была неспокойна, невольно искала подвоха и не находя, тревожилась уже без причины, сама по себе. И это было неожиданное для нее состояние и не сказать, что приятное.

Работа, всю её юность поглотила работа. И воспитала-то её работа. И ничего-то она не знает. А вот младшую воспитала главная улица, улица Горького, Белорусский вокзал и начало Ленинградского проспекта. Младшая грубила дома: «Это вы все швеи, а я не хочу быть швеёй. Я хочу идти в химический техникум или на курсы английского языка». Но это всё разговоры. Главное – ей позарез нужны были нейлоновые чулки.