Все и девочка

Сколько их у меня перебывало, и звеньевых, и рядовых колхозниц. И если только чуть-чуть с какой в дружбу или во вражду – то всё, атас, никакой работы. И никакого отдыха. Одна свара. Женщина – она баба и должна ею быть. И должна свою детородную и хозяйскую функции соблюдать. А в остальном я её не знаю и знать не хочу, – тыкая вилкой в грибочки домашнего посола с мелко порезанным лучком, любезно поставленные под водку.

Соседка молчала, стоя у мойки.

– Не пяль зенки, я говорю, что есть, говорю правду, – бросил сосед своей жене на ее недовольный взгляд.

Соседка молчала, моя посуду и отвернувшись от стола. Сзади четыре его ребенка, как итог его жизненных рассуждений и жизненного опыта, по случаю праздника бедно, но тщательно и прилично одетые – Борис, Алла, Ирина, Геннадий – сидели смирно и поперед батьки тоже ничего не говорили, ожидая материнского праздничного пирога.

Старший, Борис, поминутно взглядывал в окно, будто пытаясь найти там что-то новое и ужасно интересное.

Его уже властно влекли социум, улица и город. Алла и Ирина, 10 и 12 лет, как все девочки, сластены, не возражали представившемуся случаю поесть сладкого. Но в свои десять лет они научились кокетничать и им здесь уже было скучновато. Единственно для кого пирог был настоящим праздником, это был младший, Геннадий, мальчик четырех лет, неотрывно и влюбленно глядевший на мать, ожидая, когда та подаст пирог.

– Или вот возьмем твою ситуацию, – медленно и тягуче пропуская третью рюмку, смакуя ее и ожидая незапланированных реплик собеседника, – твоя женщина не успела родить, а уже сбежала в командировку.

Папа всегда считал первым делом с женщиной – равенство, то есть дружбу и взаимопонимание. Ему было что возразить. Но ради праздника и добрососедства в коммунальной квартире он заставил себя выслушать Иосифа Петровича – так звали соседа – до конца, раз уж подписался.

– Ребенку три месяца, а она улепетнула, и душа у нее не болит.

А это только начало. Бросившая в начале ребенка – бросит в конце и мужа. Если б я дал слабину, то не только б не выехал из Украины, а и на кухне на этой бы не сидел. А я вот курю, – продемонстрировал сосед, кто в доме хозяин.

– Помолчи, – быстро цыкнул Иосиф Петрович в середине своей же фразы жене, вдруг захотевшей что-то сказать.

Да, с первой женой папе такие интеллигентские представления боком вышли.