Все и девочка

Мама ведь не хотела признать его платоническую любовь к ней и не хотела принять то, что он говорил, буянила и не соглашалась. Это он видел по её глазам. Но он отпускал её и прощался с нею, поэтому сказал при последней встрече то, чего и не говорил многие годы. И это было прекрасно. Ну, просто ария Гремина из «Евгения Онегина» Чайковского. Жаль, я была еще ребенком и не слышала этого. А так бы хотелось.

– Ну вот и хорошо, дочка моя, это единственное, что я смог сделать для тебя в жизни за все твои благодеяния, внимательность ко мне, безупречное исполнение всех работ и облегчение моей участи на посту начальника.

И просто за твой румянец на щеках, за трогательность, за всё, что ты всегда вносила с собой сюда. За всё, за всё. И прощайте, дорогой друг. Мне будет не хватать вас. Ах, если бы годы не разделяли нас, ах, если бы я не был женат.

И у него было такое несчастное выражение лица, что она едва-едва не заплакала.

«Да, – признавалась мама позже по вечерам мне потом, когда мне было восемнадцать и я хотела замуж, – таких отношений уж нет на работе».

Мама тогда даже подумать не могла, что у всех трех сестер следующий общеродовой дом, возможность его получить и обустроить – пусть только на лето, на дачный сезон – будет как раз эта дача.

А ещё одна причина беготни того лета была в том, что очень плох был дедушка, который в мои пять лет гулял со мной за ручку по мартовским дорожкам вокруг своего дома на Околоточной, а я совала палочки в лужу, и он терпел, а теперь он лежит и не встает.

При нем неотлучно бабушка и Валя в четыре руки. Рвут простыни и подкладывают под него. Бабушка плачет, Валя крепится.

Глава 15

Сарайчик

Сначала никто не знал, как и что строить на даче. Мама думала, что это никому не интересно будет, что никто ей не поможет строить, копать. А вышло совершенно иначе. Все вдруг обрадовались и наперебой стали выдвигать проекты, волноваться, узнавать, где это, прикидывать, какой нужен инструмент, кто поедет, где встречаться, до какой остановки ехать.

Словом, тот стиль поведения, который пришел с Хрущевым и который назвали молодежным – для юных созданий, вдруг накрыл всех, хотя их юность давно прошла, после войны И они стали в этом стиле жить, общаться, активничать, даже мыслить: «Да. Не нужны нам деревни и дачные поселки. Мы сами, в чистом поле выстроим себе дачу. И не будем зависеть ни от крестьян, ни от барыг-дачников. Мы будем равными среди равных.