Все и девочка

А тех, которые не подъезжают, и пересчитать-то невозможно. Только слышишь их имена от бабушки: «А вот такая-то тебе привет передавала! А-а-а, спасибо-спасибо!» И чего мне теперь с этим делать? Но не зря, видно, говорят, что я умом в папу. Я догадалась, что делать. Надо в школу идти. Там другие дети, там я подружусь с кем-нибудь. Поэтому в первый класс я пошла с большой охотой. Однако ожидания мои не оправдались. В классе я не встретила ни одной девочки и ни одного мальчика, с кем бы я хотела дружить. И так продолжалось весь год.

Я даже уже стала отчаиваться, что никогда не найду себе подружки. Как вдруг во втором классе к нам пришла новенькая, и её посадили ко мне за парту. И мы тут же, в один день, так подружились, что проучились, ни разу не рассорившись. Мало того – продружили всю школу у них дома, где кроме нее были еще старшая сестра, младшая сестра и младший брат.

А главное, что было в их квартире – это атмосфера счастливой семьи, в которой можно было устраивать праздники хоть каждый день. С переодеваниями и беготней.

Все залезали в шкаф и наряжались по вкусу в каких-нибудь героев, причем родители были рады такому здоровому озорству и изобретательности детей. У них была двухкомнатная квартира с коридором старого образца, а закут сдавали жильцу. Так что его занавеска на праздники была нашим занавесом.

Наши фантазии разыгрывались безостановочно, безо всякого неудовольствия со стороны соседей. О Боже! Какое это счастье – играть без окриков. Отец Оли имел представление о литературе и нам старался передать его, когда был в серьезном настроении.

– Вот вы сидите тут и не знаете, что рядом был старообрядческий храм, построенный на деньги лесосплава по Москве-реке. Здесь на берегу они вытаскивали бревна из воды, распиливали их, кололи, и тут же оптом продавали по всей Москве на обогрев зимой. И молились тут же, на Варгунихиной горе, в своем храме. А ещё приходили этапы осужденных женщин, их вели мимо нашего дома по Невольному переулку в женскую тюрьму. Теперь на этом месте стоит СЭВ.

Правда, он немножко выпивал, но жена ему это разрешала, поскольку он не терял головы, а она работала продавцом в винном отделе «Гастронома» и нуждалась в крепкой связи с грузчиком, и тогда он переквалифицировался из инженеров и перевелся к ней грузчиком.

Ну что сказать? Отдохнула я там душой. И жила нашими концертами. И нравились мне Олины родители. Не безгрешные. Она – продавщица в «Гастрономе», а он – человек, благодарный женщине, которая поняла его душу.