Ни за кого и ни с кем, кроме совести

Пня культю бинтовала метель.

Ночь седела за лунным оконцем.

И кружились пластинкою кольца,

Напевая беззвучно про ель.

И строгая лучины лучей,

Солнце зимние дни разжигало.

А убитая ёлка сияла

В ритуальных огнях палачей.

И замёрзшие комья земли

Разбросав по весёлой Соборной,

Попрощаться с казнённою кроной

Отсечённые корни пришли.

И рванувшись по праздному злу,

По «безлюдью», что ёлку отпело,

Страшный пень обезглавленным телом

Привалился к родному стволу.

2010 г.

Защитник

Я помню, как на солнце щурился

И «пендаль» бил «сухим листом».

Играли «улица на улицу»,

Чтоб за страну играть потом.

Футбольной одури зачинщики.

С мячом лихая беготня.

И завсегда полузащитником

В команде ставили меня.

Я никогда мячом не жадничал,

Хотя обводочку любил.

Я пасовал, финтил, отважничал.

И сам однажды гол забил.

И целовал я кеды рваные,

И в грудь стучал, собою горд.

Но вдруг ослаб, как будто раненный,

Когда и нам влепили гол.

Качал над полем ветер соснами.

А я всё хуже с ходу бил.

И всё вернее и осознанней

Я вглубь защиты уходил.

К штрафной смещался и к воротам я.

Колен сургучная печать.

Лодыжка майкою замотана.

Всего труднее – защищать.

Вратарь пружинисто сутулился.

Я заслонял его, как дзот.

Я был защитник нашей улицы

И нашей чести у ворот.

Но детство кончилось тогда ещё.

А нынче страшно от того,

Что слишком много нападающих,

А вот в защите – никого.

2010 г.

«А на весеннем фронте все свои…»

А на весеннем фронте все свои.

Пароль один: «Влюбляться до конца!»

И бьют очередями соловьи,

Сражая неокрепшие сердца.

А возраст мой непризывной, как дед,

От приворотных пуль заговорён.

Но я срываю лет бронежилет:

Эй, соловей, не пожалей патрон!

Вали меня, ночные снайпера!

Жизнь – скоротечный и неравный бой.

И вся в цвету, как в белом медсестра,

Черёмуха склонится надо мной.

2010 г.

Зимний народ

Зима научила кострам

И шапкам-ушанкам, и шубам,

Деревьям, поваленным в срубы,

Взлетающим с плеч топорам.

Зима научила стогам

И песням про русскую тройку.

Любую дорогу и тропку

Зима приучила к снегам.

И вьюгами высекла грудь.

И сбила в полозья колёса.

Невиданный бросила путь

Под ноги великого росса.

Мы скованы стужей в народ.

В железо нам выкалил нервы

Холодный кутузовский год

И знатный мороз в сорок первом.