Десятая невеста

Его губы приблизились к ее губам, но передумали и заскользили вниз по шее, заставляя Мелисандру…

Дальше пошла сущая срамота, и я вежливо перебила Роланда, спросив, что там все-таки насчет оружия.

– Но это же самое интересное! – воскликнул Роланд. – Он вот-вот сделает ее бессмертной!

Вот ты, спрашивает, хотела бы стать бессмертной? Хотела бы любви, которая никогда не заканчивается?

Я поразмыслила.

– Это в смысле, вообще никогда не умирать?

– Да.

– И все время, все время вместе?

– Да! – у него аж глаза загорелись.

Ну нет, говорю. От скуки подохнешь. Тыщу лет ничем не заниматься, только друг друга любить, это ж с тоски руки на себя наложишь.

Он, видно, обиделся. Швырнул листки, отошел к окну и молчит. Ну а что. Сам спросил. А я же в гостях все-таки. Нехорошо хозяина обижать. Я подошла поближе и потрогала его за рукав. Рукав, кстати, был очень мягонький. Такая ткань приятная. И говорю осторожно:

– Ну, бессмертной-то, наверное, неплохо быть. Если не болеть.

Он медленно обернулся и тоже меня за рукав берет. Ему, наверное, не так приятно было. Рубаха у меня самая простая, домотканая, да не стирана который день.

Сморщился и отвернулся, как будто противно ему. И говорит внезапно, холодно и грубо так:

– Уйди.

Вот пойди пойми этих графьев. Сам же звал на оружие посмотреть, и на тебе: ни оружия, ни гостеприимства.

– Куда же я пойду? Через горы, через лес, волкам на корм? Я ж думала, вы меня проводите.

– Прости.

Смягчился.

– Скажи, ты ведь сразу все поняла?

– Чего поняла?

Он еще ближе придвинулся и в глаза мне смотрит.

– Я пытался бороться, но… – сглотнул, а сам ко мне тянется, и в очах пламень. – Прости.

Обнял меня за талию, и вроде не крупный сам по себе, так ведь и не ожидаешь, что хватка железная. А я не знаю, сопротивляться мне или нет. Вроде и надо сопротивляться, но парень-то ничего, пригожий. Только со странностями.

– А чего ты нос тогда от меня воротишь, раз я тебе понравилась?

– Ты же все уже поняла… – шепчет.

Я уперлась руками ему в грудь, верчусь, ничего не понимаю.

– Чего, – твержу, – тебе надобно-то?

– Ну что ты… – шепчет опять и жмется все теснее и теснее. – Маленькая лгунишка. Я же видел, как ты на меня смотрела.

– Обыкновенно я смотрела, – бормочу, – не понимаю я ничего. Руки у тебя холодные, Роланд. Отпусти!

Улыбнулся.

– Холодные, да.