На крыше храма яблоня цветет (сборник)

Я истошно кричу.

Вдруг чувствую легкое чуть влажное прикосновение, запах первых майских фиалок и сирени и пронзительно острую боль в области левого уха. Открываю глаза. Надо мной склонился настоятель храма – отец Сергий, у него руки испачканы в глине. Видимо, возился с клумбами на могилах, услышал шум и помчался сюда. «В храм надо ходить чаще. Исповедоваться, причащаться, да и просто на службе стоять с вниманием сердечным. Слышишь? Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь…» – говорит тихим убаюкивающим голосом.

Мне становится понятно, что просто так в тот мир, за который я только что судорожно пыталась зацепиться, не попасть.

Охватывает неимоверная тоска. Затем тяжелая скука, граничащая с унынием. В голове откуда-то быстро появляется туман, так же быстро туман окутывает меня целиком, хочется верить, что это пройдет. Но откуда-то появляется твердое убеждение: не пройдет. Никогда!

Главное в моей нынешней ситуации, чтобы все грехи, какие только есть в нашем большом и древнем роду, закончились на мне и не переходили на потомков.

Почему-то об этом я подумала только сейчас.

Это – действительно главное. Тогда, может быть, кто-нибудь из моих близких, которые будут жить и умирать много лет спустя после меня, удостоится жить Там.

Я же давно своими делами выстроила преграду в тот мир, и жалеть тут нечего.

В памяти всплывают неприятные факты. Вот я равнодушно смотрю, как убивают змею, вот беззастенчиво вру на исповеди, украшая себя, потом несу какую-то чушь сыну, а вот спорю с мамой…

Билет на небо

А вскоре я по-настоящему научилась смотреться в зеркало.

Та женщина, которая ежедневно по несколько раз появлялась в нем, была довольно похожа на меня. Она, так же как и я, плохо следила за бровями, в итоге они у нее были то широкими, то узкими. Впрочем, судя по ее внешнему виду, она по этому поводу не особенно переживала. Ее мало волновало, что о ней будут думать или говорить. У нас схожи также формы носа и губ. Точь-в-точь. Но глаза у нее… Как бы сказать, какие-то совсем нездешние. Чужие.

В этом, пожалуй, и вся разница между нами. Она смотрела на людей, нет, не свысока, а несколько отстраненно.

В ее глазах, как я понимаю, все они выглядели обычными земными организмами. Не более. Она глядела проницательно-отстраненно на человека и все о нем знала, что его беспокоит, какие проблемы или радости у него на душе. Чем живет. Более того, она давно знала все тайны еще не написанных книг! И ей от этого знания становилось невыносимо скучно.