А.

– Пойдем со мной, пообедаем вместе, – глава холдинга улыбнулся и, взяв художника под локоть, решительно повел его по коридору, – ты пальто оставил в гардеробе или в кабинете? – спросил Абаджваклия, пропуская племянника вперед в зеркальные двери стеклянного лифта.

– В гардеробе, – ответил Щукин, искоса поглядывая на дядю. Присущая нефтянику манера держать себя привлекала и манила Емельяна. В этом человеке было что-то и притягательное, и отталкивающее одновременно. «Держу пари, женщины от него без ума не только из-за денег», – подумал Емеля.

Этот худощавый уроженец Кавказа, действительно, обладал какой-то просто гипнотической харизмой.

– Отлично, едем в гардероб, – отозвался Арнольд с присущей ему одному интонацией самодовольства и уверенности, и лифт стремительно помчал пассажиров на минус первый этаж.

– А я думал, мы в столовую.

– Да ну ее. Паровые котлетки, одни и те же рожи. К тому же там нет шаурмы!

Щукин улыбнулся, ну и шуточки у дяди.

Казалось бы, никто из солидных и уважающих себя работников холдинга не станет есть на обед это сомнительное блюдо. Художник подумал, что они пойдут в одно из кафе, коих в центре было великое множество. Однако Арнольд, укутавшись в песочного цвета пальто, повел племянника к вестибюлю метро Турская, рядом с которым, действительно, располагалась палатка с шаурмой. На вертел были нанизаны огромные жирные куски мяса, и олигарх, прищурившись, стал изучать меню, висящее на стекле ларька.

– Емельян, какую будешь? Возьми с бараниной, это самая вкусная. Чего так смотришь? Не ешь такое что ли?

– Ем иногда. Неожиданно просто. А вы что же, правда, будете шаурму?

– Конечно. Моя бабушка готовила шаурму с кроликом. Скажешь, отклонение от рецепта? Но было божественно.

С двумя рулетиками из лаваша, начиненными мясом, и с пластиковыми стаканчиками черного чая дядя и племянник устроились у высокого круглого столика, стоявшего под козырьком палатки.

– Даже как-то не верится. Это так круто, – усмехнулся художник, – ведь одно дело – пить чай с олигархом в его рабочем кабинете, и совсем другое – вот так вот в дружеской непринужденной обстановке обедать в уличном кафе.

Абаджваклия потрепал Емелю за локоть и поглядел на него со снисходительной улыбкой. Арнольд за эти месяцы уже успел привязаться к своему племяннику, и даже жалел, что идея познакомиться не пришла ему в голову раньше.