(Не)курортный роман

Тут Елена Аркадьевна схватилась за сердце (она всегда так делала, когда надо было к Максовой совести воззвать), на стену оперлась, а потом на ступени присела. И Макс с ней рядом сел.

– Рассказывай всё, сынок. Это на тебя город так повлиял, да? Я слышала, что сейчас в моде, когда молодые парни со старухами живут.

Максу бы возмутиться, начать оправдываться, заклинать, что он ничего такого не делал. А его смех разобрал. Да такой, что остановиться невозможно. И Елена Аркадьевна по-своему это истолковала.

– Значит, правду говорят про тебя… Ох-ох… испортился мой ребёнок окончательно. А таким хорошим мальчиком был, когда на горшке сидел!..

– Мама!

– Что – мама? Не надо мне теперь ничего говорить. Я тебя слушать не хочу. Пропащая ты душа. А я так на тебя надеялась!..

И смех и грех. А Макс всё никак не может остановиться.

Елена Аркадьевна укоризненно покачала головой, встала на ноги и пошла в дом. Что с непутёвым разговаривать.

И только, когда она ушла, Макс успокоился.

Посмотрел вокруг – хорошо! Сады цветут, птички поют.

– Какая же у нас в деревне красота!

Махнул рукой на сплетни и следом за матерью пошёл в дом. Что-то есть захотелось.

Глава десятая

Дом у Андреевых был большой. Летняя кухня она же терраса, ещё одна терраса с выходом во двор, кухня обычная, две кладовые и четыре спальни. Есть где развернуться.

Обедали сегодня в доме, где летняя кухня. Но по традиции после посадки урожая все семейные обеды происходят на улице.

Это очень важно, поскольку тем самым устанавливается связь с природой, урожай как бы разрешается. И с того дня вплоть до сентября Андреевы почти всё время проводят на улице.

Один раз был случай. На первое мая дождь зарядил. Не слабый такой, ливневый. Как быть? Картошку сажать надо. А как в такую погоду на улицу выходить? Грядки «нарезаны», лопаты с вёдрами приготовлены. Мешки с семенной картошкой в террасе стоят. А дождь всё не кончается.

– Не судьба нам сегодня сажать, – сказал Иван Петрович.

И отправился прямиком в кладовую. Там у него бочка с целебной водой стояла. Он решил: чего добру пропадать? Надо опорожнить. Обычно это делалось после удачной посадки. Но раз погода идёт против традиций, то и Иван Петрович не захотел отставать.

Поискал глазами, нашёл ковшик. Зачерпнул. Сначала к носу поднёс, принюхался. Ох, ядрёная! Один запах с ног сшибает. Ленка его обычно так круто не делает драгоценную жидкость.