Человек с синдромом дна

Достоевский делал что-то вроде, но не выдержал и соврал: Мышкин, Алеша Карамазов, мораль, христианство. Кафка – Ваш аналог в литературе. В поэзии Вам аналогов нет. Я все знаю о поэзии, хотя сама не пишу. Дали и Босх – аналоги в живописи. Вы очень дорого стоите, Алина. Ваш дар уникален. Хотя и страшен.

    Валерия Новодворская

Человек с синдромом дна

Стихотворения и афоризмы

Нулевая колония

Умирает поэт. Но как в рацио реанимации

Повторяется стихотворение. Вертится

Как пластинка в истерике, в реинкарнации,

В коронации нерукотворным безверием,

Как Вертинский скрипит в кокаиновом холоде

КолокОлом, глаголом иль комом, что в горле Империи,

Ты застрянешь двухглавым орлом

или ором в той родине-мордоре,

В Лукоморге, на каторге,

дорогой Александр Сергеевич.

По усам нефть текла, но попала не в черные дыры,

Что не бездна, конечно, но тоже подобие рта.

Я там был, обменяв Бытие, на отсутствие мира.

То есть жизнь заменяет не смерть, но скорей пустота.

Отдыхай декоратор догадок – философ Хайдеггер.

Пустота не витальна и в этом ее красота.

Русь давно не сакральна.

В ней голем был собран из лего.

И имперский конструкт создается в «Икее.» Чиста

Сей колонии суть – нулевая игра симулякров.

Здесь «Иисус» стал давно симулякр, да и был симулянт.

Не корми имитатора, ибо ты сам имитатор.

А потом мародер. Опускающий крылья атлант —

Это ты. Все последние воины бескрылы.

Безымянны, безродны, и в свежих могилах лежат

Анонимные мы, те, которых ничто не манило

Защищать псевдородины вечный бессмысленный ад.

О непереводимости ада

Чем больше я вижу это остервенелое холуйство, эту всепрощающую долготерпимость, эту садистическую готовность к лишениям (и обрекание на них своих детей), эту агитпроповскую черве-угодливость, тем более отдаляюсь ментально от этого пространства, с которым связывают меня лишь Амбиции и Русский Язык, язык стремительно удаляющийся от смысла, перспективы и разумной репрезентации.

* * *

Чтобы в России прийти к власти надо иметь талант – выглядеть не очень умным человеком.

Мир как враг

Мир абсолютно демиургический («божественный») и абсолютно атеистический – одинаковый мир для меня.

Это все один и тот же онтологический враг, чье присутствие тянется из Небытия еще, но и в своем нынешнем несакральном исключительно материальном, непристойно физиологичном воплощении – не перестает беспокоить.