Человек с синдромом дна

* * *

Я смотрю на живую материю, на мир движущийся, тем более, на мирЪ витальный, как на исчезающее, смотрю как-бы со стороны смерти, и в этом смысле он не видится мне существующим, «всамделишным». Иначе я вижу вещи – в них основательность, будто они откусили себе часть времени. Вещь выглядит словно бы привитой от смерти. И лишь отсутствие вечности, тотальная конечность, Ничто являются гарантом, тем, что лишает беспокойства…

* * *

Анорексия – «болезнь» ангелов.

* * *

Сейчас пойдет много агиток в стиле – «революция – это плохо».

На самом деле революция – это смотря кому.

* * *

Счастье – одно из понятий, поглощающих смыслы. Липкая абстракция. Наивные профаны вопрошают – «Неужто думаешь ты, что, добившись того, что продекларировала, обретешь счастье?» Так мне счастья не надобно. Мне чего мне надобно – надобно.

* * *

И о деньгах, социальном статусе и пр. В мире их получают, чтоб влиться в Общество, в России же, чтоб отгородиться от него.

(От «общества», конечно, во втором случае.)

* * *

Соцсети убивают пафос и масштаб. А великий человек без пафоса и масштаба – ничто. Ну как Лев Толстой без поместий. Не представляю, кстати, Калигулу в ФБ. Вот он восклицает – «Публика, где моя публика!» А ему пьяный Вася из условного какого-нибудь Новогиреево – «Здесь я.» И смайл. Хорошо, не дожил.

Сжатие реальности

Моим главным детским опасением было осознание того, что этот мир – и есть окончательная и бесповоротная реальность.

И что она, реальность эта чудовищна и бесконечна. Чистое осознание ада, вполне себе архетипического ада, правда в иной, несколько сюрреалистической интерпретации. Родившись, я не могла поверить в подлинность мира. Безысходность понимания настигла меня лет в шесть. И сохранилась по сию пору. Правда ныне я верю в неизбежную конечность мира. Можно назвать это сжатием или сворачиванием ада. Или же – скручиванием, уползанием вечности.

* * *

Интеллигентный человек от чего-то до конца не верит, что другой может превратить свою трагедию в пиар.

Он вообще не умеет рационализировать трагедию. То есть, не понимает самоЮ природу сверхдейственной смеси – «Гешефт-гештальт». Я-то понимаю.

* * *

Глупо думать, что чудовище прячет в себе нечто ранимое. Если что и ранит его, то недостаточность своей чудовищности.

* * *

Кому-то вижусь я «носителем ницшеанской идеологии». Какая нелепость! Идеология у меня своя.