Свинцовые башмачки

Отчитала мать, одного служителя отправила за второй лестницей, второго подрядила собирать книги и сама присоединилась к нему. Поняв, что суета займет еще какое-то время, Линн, соскучившись, взяла верхнюю книгу из стопки, которую оставил послушник. Это была тонкая потрепанная рукопись в кожаном переплете, с такими ветхими страницами и архаичным языком, что Линн едва разбирала написанное. Заглавие гласило: «Проклятые, но прекрасные. Подлинная история великой войны». Линн открыла книгу наугад. Пожелтевшие, истончившиеся страницы готовы были в любой момент рассыпаться прямо в руках.

Чернила до того выцвели, что некоторых слов было не разобрать.

«…вынужден был прибегнуть к обману, ибо никаким иным способом невозможно было победить лайхха».

«Им неведомо, что такое любовь. Они не знают милосердия, сострадания, жалости».

«…ибо они были полны силы и очарования. Мы хотели служить им».

«…четыре платы за защиту: свет по четырем сторонам света, свинцовые башмачки, молитва и чистая кровь. Под последним принято понимать чистоту помыслов, хотя заклинатели знают, что…»

«Самые страшные чудовища прячутся под маской любви».

– Чем это ты занята, позволь узнать?

Госпожа Фиалка стояла над ней, уперев руки в боки. Линн поспешно вскочила.

– Простите, госпожа Фиалка, я…

Служительница отобрала у нее книгу.

– Тебе нельзя это читать. Это только для заклинателей, ясно?

Госпожа Фиалка повела Линн вглубь библиотеки, предварительно убрав книги в ящик и заперев его на замок. Они пришли в самый дальний угол читального зала – скрытый от посторонних глаз закуток.

– Ну а теперь, – сказала она. – Выкладывай. Что там у тебя с Марроном. Зачем тебе надо знать про цемеллу.

– Маррон отпустит моих братьев, если я ему ее принесу, – простодушно ответила Линн.

Госпожа Фиалка вздохнула.

– Послушай, девочка. Есть вещи, с которыми не нужно иметь дела. Просто нельзя, и всё. Ты знаешь, я всегда хорошо относилась к твоей матери, но я готова на что угодно держать пари, что ее сгубил интерес к тому, о чем нельзя задавать вопросы, к чему нельзя приближаться.

То, о чем ты спрашиваешь – наследие страшных времен, темных времен. Мы не случайно носим свинцовые башмачки и зажигаем огонь по четырем сторонам света. Не зря не задаем вопросов о том, от чего именно спас когда-то людей Эри Избавитель. Он победил древнее зло и умолил Добрую Мать беречь нас, но это не значит, что оно навеки погибло. Нам нельзя будить саму память о тех временах, ибо даже она может быть ядовитой.