Свинцовые башмачки

Она остановилась, чтобы выпить воды, и сзади раздались громкие шаги – кто-то приближался бегом, было слышно тяжелое дыхание. Перепугавшись до полусмерти, Линн присела, обхватила голову руками и зажмурилась.

– Линн?

Она медленно поднялась, не веря своим глазам. Перед ней стоял…

– Пико?! Что ты здесь делаешь?

– Я увидел, что ты идешь сюда, и пошел за тобой.

– Но тебе нельзя на Ничейную пустошь!

– Почему? Тебе же можно.

На мгновение забыв о своей цели, о страхе и тревоге, Линн невольно залюбовалась Пико.

В лучах холодного солнца его волосы казались бледно-золотыми, как трава под ее ногами. Глаза сияли нежностью. Сердце Линн затрепетало, как испуганный кролик.

– Зачем ты здесь? – спросила она, и Пико взял ее за руку.

– Я пришел за тобой. Я так давно хотел сказать тебе это. Ты мне нравишься, Линн.

Она облизнула пересохшие губы. Это все Ничейная пустошь обманывает ее. Но нет, как так может быть – ведь вот он Пико, и его золотисто-карие глаза, и его вылинявший черный камзол. Он держит ее за руку, и она чувствует, какая теплая и крепкая эта рука, всем существом ощущает прикосновение его пальцев.

– Почему же ты гулял с Эллен? Почему никогда не говорил мне об этом?

– Я думал, что не нравлюсь тебе. Ты всегда была такой сдержанной. Но я влюбился в тот самый миг, как увидел тебя, и с тех пор думал о тебе каждую минуту моей жизни.

Безумное счастье затопило Линн, настолько сильное, что она не могла ни ответить, ни пошевелиться. Этого не может быть, стучало у нее в голове, просто не может быть…

Но в этот миг Пико наклонился к ней и поцеловал в уголок губ.

Это был самый робкий, самый нежный, самый бережный поцелуй на свете. Линн крепко сжала руку Пико, боясь, что сейчас умрет от счастья.

– Пойдем отсюда, – сказал Пико. – Пойдем со мной. Мы вместе уедем из Беррина, увидим мир…

«Да!» – хотела крикнуть Линн, готовая сию же минуту бежать за Пико, идти вместе с ним туда, куда он захочет. И видеть мир, и всегда быть вдвоем. Но сожаление тут же сжало ей сердце.

– Пико, я не могу. Я должна выручить братьев. Я обязательно пойду с тобой. Вот только найду синий мак, отнесу его Маррону, и тогда мы отправимся, куда скажешь!

Пико отпустил ее руку. Нет, пожалуйста, нет!..

– Или, – продолжала Линн через силу, через комок в горле, – или мы можем остаться в Беррине. Ведь можем? Разве ты бросишь свою семью, которая на тебя надеется? Разве я смогу бросить своего отца?

Пико молчал, и Линн чувствовала, как холод сковывает ее.