Убийство в декорациях Чехова

– Сколько Кропоткина проработала в театре?

– Лет семь или больше. До этого, кажется, работала в Волгограде.

– Она была замужем?

– К чему этот допрос?

– Вульгарное любопытство.

– Лет пять назад развелась.

– У нее был любовник?

– В театре? О таком вслух не говорят.

– Об этом, как правило, сплетничают, – заметила Лионелла и повторила вопрос: – Был у нее любовник?

– И не один. Для актрисы – рядовая история. – Спохватившись, Мезенцев взглянул на Лионеллу: – Ах, простите! Я не имел в виду вас.

– Можете назвать имена?

– Да что вы так вцепились в эту Кропоткину? Она умерла. Ее уже нет, а мы с вами живы, здоровы и можем получать от жизни удовольствие.

– Хороший текст. Из какой это пьесы?

– Не помню. – Мезенцев привстал и помахал кому-то рукой: – Идите к нам! За нашим столиком есть одно место!

Лионелла обернулась и увидела Кирилла. Он тоже заметил ее, сдержанно улыбнулся и двинулся к барной стойке.

– Не хочет… – сказал Мезенцев. – Впрочем, так даже лучше. По-крайней мере, мы сможем побыть наедине.

– Тогда зачем вы его звали? – поинтересовалась она.

– Ради вас.

– Не поняла.

– В театре говорят, что вы с ним любовники.

– А вы побольше слушайте.

– Театральный мир слишком мал, чтобы не доверять слухам и сплетням.

– Это теория? – улыбнулась Лионелла.

– Аксиома. И не я ее вывел… Ну, вот! – Мезенцев повел взглядом поверх ее головы: – Ваш Кирилл испарился. Мне кажется, он ревнует.

– Вы обещали спеть…

– Что?

Лионелла перевела взгляд на экран караоке:

– Принимаете заявки?

Мезенцев встрепенулся:

– Давайте.

– Спойте «Владимирский централ».

– Вот уж не думал, что увлекаетесь тюремной лирикой. Такая изысканная, рафинированная леди…

– Мне нравится удивлять.

– Ну, что же… – Мезенцев встал и направился к площадке для пения.

Ему подали микрофон, он выбрал песню и, дождавшись музыкального вступления, начал петь:

– Весна опять пришла, и лучики тепла доверчиво глядят в мое окно…

Пел Мезенцев хорошо, в его баритоне чувствовалась основательная певческая подготовка.

Да и внешне он был хорош: высокий, подтянутый, с зачесанными назад темными волосами, и было в нем сходство с известным американским актером, имя которого Лионелла не помнила. Все качества в совокупности притягивали к Мезенцеву женские взгляды.

Вернувшись за стол, он посетовал:

– Мне кажется, вы не слушали. Я пел для вас, а вы были где-то далеко.

– Я была с вами, – улыбнулась она.