Алюминиевые огурцы

Чем себя занять, пока другие складывают буквы в слова, а цифры в ряд, она придумала быстро.

В крыле, где находились первые классы, на этом же этаже располагалось сказочное место – библиотека. А книги Ира не просто читала – она с ними играла, гуляла, ела и спала.

Заученные наизусть немногочисленные домашние книжки сменились необъятным миром библиотечных полок. Во время перемены Ира выхватывала оттуда очередную сказку, прятала её под крышкой парты и, когда урок становился уж очень скучным, читала, тихо-тихо перелистывая страницы.

– Степанова, я урок для кого веду?! – Ира просто оглохла от раздавшегося над ней оклика.

Стыдно-то как! Глаза вверх не поднимались. Крышка стола резко скрипнула, и Дарья Павловна выдернула книжку.

– Отдам только родителям!

В дневнике – жирная двойка за поведение.

Мама с папой негодовали:

– В садике твои выходки всем надоели! Теперь и в школу начали вызывать… На почерк свой посмотри – как курица лапой пишешь!

В тетрадях Иры ошибок не было, но записи совершенно не соответствовали отличнице: у тех каждая буковка выведена, предложения – строчечка к строчечке.

А у неё – мелкие корявые горошины, такие же строптивые, как сама. Родители пытались исправить недоразумение и заставляли переписывать текст по нескольку раз, но чем чаще, тем он становился неразборчивее. Ира мечтала стать врачом, вот и почерк, наверное, соответствующий вырабатывался.

Отстали.

Но книги брать в библиотеке запретили.

Как будто сердце вырвали!

Она не она будет, если выхода не найдёт! Стала выбирать на полках книжки потоньше, прочитывала за перемены и немного задерживаясь после уроков, и сдавала. Наутро – опять в библиотеку.

– Так дело не пойдёт! Ты, наверное, не читаешь, а картинки только смотришь. Больше так быстро не приму! Приноси завтра. – Библиотекарь, возмущённо сверкая очками, вернула книгу.

Ира спряталась в школьном туалете. Шестерёнки в голове бешено вертелись.

Дома точно накажут за то, что ослушалась, – домой нельзя! Оставить в классе? Дарья Павловна найдёт, опять родителей вызовет.

Или кто-нибудь стащит.

Взгляд упал на батарею. Между ней и стеной темнела узкая щель, но книга пролезет. Попробовала, оглядела со всех сторон – почти незаметно. Вглядываться никто не будет!

Хорошо, что вскоре родители забыли о запрете, и эпопея со школьным туалетом продолжалась недолго.

Дерево

Жила-была девочка.