Когда все сказано

Они оба посмотрели в мою сторону, потом мистер Дагген зашел внутрь, а брат направился ко мне.

– Все хорошо, Здоровяк? Идем, пора на занятия.

– Я хочу домой.

– Домой пока нельзя. Давай, а то учитель ждет, – сказал Тони, ожидая, что я пойду за ним.

Я молчал и не двигался с места.

– Послушай, осталось немножко. – Брат положил руку мне на спину и подтолкнул вперед. – Не успеешь оглянуться, как уроки уже закончатся.

Он продолжал толкать меня до самого входа в школу – с такой силой, что я едва не упал на пороге класса.

Я медленно прошел на свое место, касаясь рукой каждой парты, и остаток долгого дня просидел с угрюмым видом.

– Ненавижу школу, – твердил я снова и снова по дороге домой.

– Все наладится.

– Да, конечно. Чего я тогда все такой же тупой, как и в первый день учебы?

Я обогнал брата и побежал домой, как будто во всем этом виноват именно он. Пронесся через кухню, не обращая внимания на изумленное лицо матери, залез под кровать, в самый дальний пыльный угол, и отказывался выходить.

Так и лежал там, ковыряя потертый ковер, наполовину прикрывавший холодный бетонный пол. Сквозь щели в деревянной двери доносились обрывки приглушенного разговора.

– Что стряслось, Тони? – спросила мама, когда он наконец пришел.

– Ничего серьезного, правда. Не пойму, что на него нашло. Я разберусь.

Тони сел у кровати. Он принес мне стакан молока и кусок хлеба с маслом, которым мы всегда подкреплялись перед тем, как пойти помогать отцу. Брат поставил свою тарелку рядом с моей, но я все не вылезал, и тогда он продвинул ее чуть дальше под кровать.

Когда в животе заурчало, я не смог больше терпеть и начал отковыривать крошки хлеба. Затем все-таки вылез и сел возле Тони. Мы ели молча, глядя на идеально заправленную кровать сестры. Все подушки и одеяла лежали ровно, сверху постель была прикрыта покрывалом, которое Дженни и Мэй связали прошлой зимой. Ночью под ним становилось намного теплее и уютнее.

– Может, и нам такое связать? – предложил Тони.

Я уставился на него как на сумасшедшего.

– Да, это вроде как девчачьи штучки, зато как спасают от холода!

– Ты хочешь, чтобы надо мной еще больше смеялись?

– Погоди, Здоровяк, я совсем другое имел в виду.

– Я все понял, ты считаешь, что я гожусь только для женской работы.

– Хватит тебе, Морис, я ничего такого не говорил. И никто над тобой не смеется.

– Еще как смеются. Вчера я неправильно написал одно слово, и Джо Брэди назвал меня тупицей.