Когда все сказано

Я послушно вернулся и, прислонившись к деревянным дощечкам, начал размышлять о том, что меня ждет. Неужто отправят в специальное место, куда свозят всех людей, которые не способны прочесть и строчки из книги? Я ходил кругами, пиная попадавшихся мне под ноги кур.

Через пару минут пришел Тони, вокруг рта еще оставались крошки маминого хлеба.

– Не переживай, Здоровяк, все будет хорошо, – с улыбкой сказал он, хотя в его глазах я все равно видел беспокойство. – Чего бы он там ни сказал, мы все преодолеем вместе, верно?

Я пнул соломинку, не в силах взглянуть на брата.

– Ну же, Здоровяк, что я всегда тебе говорю?

Я по-прежнему не желал прерывать молчание.

– Ты и я против всего мира, так ведь? Давай, Здоровяк, повторяй за мной.

– Ты и я… – раздалось мое бормотание. Не поднимая головы, я шаркал по земле подошвой ботинка. Зачем скандировать эту дурацкую фразу, если на самом деле в этой битве сражались не «он и я», а «я и моя тупость»?

– ПРОТИВ ВСЕГО МИРА! – закончил за нас двоих Тони и ободряюще похлопал меня по плечу.

Мы оставались в курятнике, пока отец и учитель, занятые серьезной беседой, не прошли мимо. Папа проводил мистера Даггена до покосившегося забора, где они и окончили разговор, а на прощание кивнул ему, приподняв кепи. Когда гость скрылся из вида, отец перевел взгляд на Тони и подозвал его к себе. Брат положил руку мне на плечо и шепнул:

– Не забывай, ты и я.

И он поспешил к папе.

Час спустя вся семья собралась на чай вокруг длинного кухонного стола.

– Мистер Дагген считает, что тебе лучше заняться работой на земле, Морис, – объявил отец. – Говорит, ты уже большой и сильный – станешь отличным фермером, как и твой старший брат. Что скажешь? С книгами-то у тебя все равно не ладится, так ведь?

Я проглотил хлеб, представляя, как он скользит вниз по горлу и проваливается в живот.

– Да, – буркнул я в ответ, не отрывая глаз от тарелки. Голову я опустил так низко, что едва не задевал носом еду.

– Вот и хорошо. Мама спросит, есть ли какая работенка на ферме Доллардов. В школу завтра не пойдешь. Пока что-нибудь не подвернется, будешь помогать нам.

Мое смущение заполнило все пространство, оно пеленой окутало чайник, кувшин с молоком и тарелку с вареными яйцами. Доедать не было сил. Закрыв глаза, я отпил чая, чтобы сглотнуть комок стыда в горле.

– Это ведь к лучшему, Здоровяк! – прошептал Тони, когда мы уже лежали в кровати.