Мама, я тебя люблю. О внутренней силе и бесконечной любви

После родов у меня осталась подробная выписка из роддома.

Также я написала, что сохраняла лактацию и замораживала молоко для своего сына, который был в реанимации, поэтому делала это очень внимательно и полностью уверена в каждой порции. Но теперь мне больше не нужно это молоко. И не нужна лактация. Мне больше некого кормить, потому что его нет.

Мужчина приехал на следующий день. Позвонил, уточнил подъезд и этаж. Поднялся, я открыла дверь.

– Здравствуйте, – спешно говорит гость.

– Здравствуйте, вот молоко.

 – Ставлю упакованные в пакет порции замороженного молока перед ним и пытаюсь сдержать слезы.

– Ого! Большой пакет. – Моментально резюмирует мужчина

– Да. Пожалуйста.

– А мы могли бы продолжить сотрудничество? – как бы между прочим спрашивает гость.

Меня ранил этот неуместный деловой вопрос. Ведь я безвозмездно отдаю свое грудное молоко недоношенному малышу. Я рада, что оно принесет пользу. Но я надеялась, что оно понадобится моему сыну. Я надеялась на жизнь. Но надежды разбиты.

Сейчас я, как никогда, уязвима, меня так легко ранить еще больше. И такой бестактный вопрос снова толкнул меня в темноту и боль.

– Нет, простите. Всего доброго, – закрывая дверь, сквозь зубы, едва сдерживая слезы, отрезаю я.

Он уехал. Возможно, это растерянный отец, оказавшийся в один миг человеком, который навещает жену, беспокоится о ее жизни, надеется на ее выздоровление. Вместе с тем заботится о малышке, родившейся раньше срока. Ищет для нее грудное молоко, потому что верит в научные данные, и в то, что для ребенка оно ценнее смеси.

Наверняка он даже и не подумал, что у кого-то в мире может быть горе больше его собственного, больше его неожиданно появившихся сложностей. Он просто невнимательно прочитал мое сообщение.

Глава 8. Крестины в реанимации

Однажды я поняла, что мой ребенок некрещеный. Мы думали об этом, когда он родился, обсуждали, но до двух месяцев считали его еще слишком маленьким, чтобы окунать в купель в холодное время года. Наступала зима, и только из практических соображений мы планировали крестины на лето.

Но в два с половиной месяца Платон заболел. На фоне всего происходящего мыслей о крещении даже не появлялось. И вдруг вопрос его принадлежности к вере стал очень важным для меня.

Я спросила у реаниматолога, можно ли покрестить ребенка в реанимации. Удивительно, но оказывается, крещение в условиях отделения интенсивной терапии разрешено, мне показалось это весьма гуманным и цивилизованным.