У Персидской границы

В субботу можно было только молиться, кушать и отдыхать. И люди молились: на восходе и закате солнца дома, а в течение дня в молельном доме.

В этот день освобождались от работы не только хозяева, но и все работники.

Коров не доили, а вместе с телятами выгоняли на луга и они целый день сосали молока столько, сколько хотели. Коней к реке водили поить за узду, а, напоив, выпускали в поле.

Теперь, освобождённая от всякой работы на целый день, Рахиль предалась самой себе, взяв в руки самую великую книгу из книг.

С замиранием сердца она открыла страницу книги и, медленно складывая буквы в слова, прочитала:

Псаломъ 6.7

«Господи! Не во гневе Твоём обличай меня,

И не в ярости Твоей наказывай меня.

Помилуй меня, Господи, ибо я изнемогъ;

Исцели меня, Господи, ибо кости мои потряслись,

И душа моя сильно потрясена;

Ты же Господи доколь?»

Рахиль оторвала глаза от писания и посмотрела в небо. В глазах Рахили блестели слёзы. Её поразила глубина и смысл святого писания.

Рахили показалось, что эти слова были написаны для её души. Она вытерла платочком слёзы, которые бежали по её щекам, и долго смотрела на золотисто-розовые кудри зари, вплетающиеся в белоснежные облака.

Затем она взяла в руки Псалтирь, открыла первую страницу и прочитала:

«Книга хвалений или

Псалтирь

Российскомъ языке

Одиннадцатое издание.

Цена в переплёте 1 руб 50 коп.

Санктпетербургъ

Въ типографии Российского

Библейска общества.

1823».

Сердце Рахили замирало от радости: сбылась её давняя мечта. Она научилась складывать буквы в слова.

– А ведь как хорошо-то читать! Всего несколько строчек прочитала. А сколько узнала всего! Оказывается, Псалтирь напечатан в 1823 году. Меня тогда и на свете ещё не было, – подумала Рахиль.

Неожиданно Рахиль вздрогнула. Она встретила знакомое слово.

– Санктпетербургъ, – тихо произнесла Рахиль, и голова её закружилась от былых воспоминаний.

Это был тот самый город с большими красивыми домами, о котором ей рассказывал Иван.

– Нет! Прочь воспоминания. Прошлого для меня нет. Оно отрезано для меня вместе с именем. Теперь я – Рахиль. Я забуду всё, что, было, забуду и Ивана.

Но её сердце рвалось на клочья при мысли об Иване, и она ничего не могла с этим поделать.

– Ваня, Ванечка! Нет больше твоей Олеси, – чуть слышно произнесли её губы.

Слёзы невольно покатились из её глаз, и она не могла их остановить.