Батарея, подъем

 Особые обязанности часовых применительно к условиям охраны и обороны каждого объекта указываются в табеле постам».

После этого выяснилось, что статьи 184, 185 учить было не надо, и Ромка решил, что это ирония судьбы, которая не позволила ему пропустить статью 185. Снова вспомнилась ухмылка Ми-Ми и тяжёлый, не по-стариковски цепкий взгляд. Как всегда в армии, инициатива оказалась наказуема. Ромку проверил Сдобнов, остался очень доволен, привёл в пример остальным и после этого поручил выучить обязанности разводящего.

Некоторые курсанты откровенно и ехидно улыбались, когда Романов возвращался на своё место с новым заданием. Но ему было плевать, мозг хватался за любую возможность быть задействованным. Он не мог жить в состоянии амёбы, когда весь процесс жизнедеятельности сводится лишь к удовлетворению базовых инстинктов и отправлению естественных потребностей. Или надобностей, как сказано в уставе.

Но вот и первый караул. Им выдают из оружейки СКС – самозарядный карабин Симонова, построение.

Все как-то посерьёзнели, даже остающиеся. Перекличка – и шагом марш на плац. На плацу развод караулов. Короткие инструкции – и шагом марш в караульное помещение. Идти около километра, дорога узкая, через лес. Темно, и только снег похрустывает под ногами. На плече – приятная тяжесть карабина. Ромка опять представляет себя партизаном. Они идут в шеренгу’ по двое – впереди спина с карабином, позади чьё-то дыхание, совсем близко тёмные стволы деревьев. Январский мороз крепчает, сейчас шесть вечера, то ли будет ночью. Они толком не знают, что будут охранять, кажется, автопарк, склады ГСМ и ещё что-то. Но знают, что будут это охранять, какой бы мороз или зной вдруг ни случился… Начальник караула, командир взвода Сдобнов. Ромкин разводящий, его же замкомвзвода Рахманов – красивый, улыбчивый парень с белыми, блестящими зубами. Сейчас он уже не кажется таким неприступным и бездушным, как вначале. С Ромкой общается легко, иногда даже переходя наличные вопросы – кто, откуда, кто папа-мама, скучаешь? Он сам москвич, ему всего двадцать один, но кажется, что между ними дистанция в целую жизнь, таким взрослым он выглядит. Взрослым не внешне, но как-то внутренне. Понятно, что за озорной, обаятельной улыбкой скрывается зрелый мужик, много чего прошедший и понявший в этой жизни. Ромке странно ощущать эту дистанцию, на гражданке ему приходилось делать серьёзные дела и с людьми гораздо старше, состоявшимися, но дистанция есть, она существует.