Батарея, подъем

Там никого не было.

– Господи, что у тебя с лицом?

– А что у меня с лицом?

– Ну, оно всё красное и какое-то шершавое, а уши вообще коричневые. Ты так осунулся!

– Пофиг! Забудь… Как ты здесь? Откуда у тебя адрес? Почему не написала, не предупредила? – Она опять напряглась. Отвела глаза, потом с усилием снова взглянула ему в лицо.

– Неважно. Ты рад меня видеть?

– Конечно! Безумно! Ладно, рассказывай! Как ты?

– Нормально. Учусь. Осенью меня избрали депутатом райсовета, – она говорила с трудом, словно думала о чём-то другом.

– Ты – депутат! Ушам не верю! А здесь как оказалась? Ты что, специально приехала?

– Нет. Я приехала на конференцию комсомольского актива в Москву.

– Ничё себе!

– Рома, почему ты мне не писал?

Он осёкся. Продолжал смотреть ей в лицо и понимал, что не может сказать правду. Пауза затягивалась. Он это чувствовал, но ничего подходящего в голову не приходило.

– Мне ждать тебя? – она взяла инициативу в свои руки. У неё не дрожал голос, и глаза были сухие.

Только лицо как-то заострилось, и кожа на скулах натянулась.

Он сразу всё понял и подумал, что именно такого вопроса, а лучше утверждения ждал от Кати. Но, преодолевая себя, улыбнулся и как можно беззаботнее спросил, просто чтобы выиграть время:

– В смысле?

– Мне ждать тебя из армии? Ты хоть чуть-чуть любишь меня? – она срезала все углы. Недаром они познакомились на олимпиаде по математике. У него не оставалось выбора, врать он не мог:

– Я пропал в этой Москве, Свет.

У меня были проблемы на гражданке. Я уже не тот Ромка, которого ты знала. – Казалось, она не удивилась.

– Рома, мы все уже не школьники и все меняемся. У тебя были проблемы с законом?

– Откуда ты знаешь?

– Это неважно. Правда, неважно, – она не выдержала, голос надломился, аккуратный носик покраснел, красивые чёрные глаза лихорадочно заблестели: – Ты любишь меня?! Я буду ждать столько, сколько надо! – И поскольку он продолжал молчать: – Да или нет?!

Больше всего на свете он хотел сказать «да», но с удивлением услышал, как какой-то чужой, не его голос простуженно произнёс:

– Не надо.

Не надо ждать…

По её лицу прошла короткая судорога, глаза застыли, в них пропало всякое выражение. Очнувшись через мгновение, ткнула ему в грудь свёрток, который, оказывается, всё это время держала в руках. Едва он машинально подхватил свёрток, как она тут же отдёрнула руки, словно боялась прикоснуться к нему.