Изнанка реальности

Для чего вообще жить, если не ради счастья?

– Я каждый раз поражаюсь узости твоих взглядов. Есть еще примерно тысяча причин: власть, деньги, известность, мировое господство, желание показать себя…

– И еще девятьсот девяносто пять неважных причин, – перебила Лина. – А хотя нет, подожди. Девятьсот девяносто четыре. Одна из твоего списка все же стоит того.

– Удиви меня.

– Любовь, – протянула она, смакуя само звучание этого слова. – Счастье и любовь—вот и все, что на самом деле имеет значение. И перед лицом смерти люди начинают это осознавать.

– Ты неисправимая идеалистка, – Алекс закатил глаза. – И смотришь на мир через розовые очки.

– Ну и что? – пожала она плечами. – Правда у каждого своя.

– Что насчет Мии? Я не собираюсь сидеть здесь весь день.

– Тебе и не придется. Видишь, вон того мальчика с рыжими волосами, – Лина перевела взгляд на мальчишку, который скакал по холлу, изображая Годзиллу. – Оскар любит играть с местными детьми, когда мы с Мией разговариваем о грустных вещах.

Лина позвала его, но мальчик был так занят, что не услышал даже с третьего раза. Пришлось подойти, чтобы он наконец остановился и обратил на них внимание.

– Привет, – мальчик протянул пухлую ладошку для рукопожатия.

– Алекс, – протягивать руку в ответ он не спешил, и Оскар быстро спрятал свою в карман.

– Пошли, мама тоже хотела познакомиться, – он схватил Лину за руку и побежал по коридору.

– Ты такой быстрый, что у нас начнут гулять сквозняки, а люди могут простудиться, – рассмеялась она.

Теперь они шли нога в ногу и покачивали сцепленными в замок руками. Глядя на эту хрупкую, как карточный домик, идиллию Алекс не переставал закатывать глаза.

***

Палата выбила из равновесия. Яркие рисунки неоновыми фломастерами, преступная группировка плюшевых животных во главе с огромным единорогом и бесконечное количество фотографий. Ими было завешено все, и Алекс затруднялся сказать, какого цвета в комнате стены.

Взгляд старался зацепиться за нейтральное пятно и остановился на девушке, лежащей на кровати поверх покрывала. Вот уж нейтральнее некуда. Вся она будто поблекла, выцвела, стараясь слиться с белой простыней. Растянутая футболка открывала острые ключицы, а под ввалившимися глазами залегли синяки.

– Мы пришли, – сказала Лина.