Изнанка реальности

Алекс хотел думать, что причина их появления крылась в попытке девушки оставаться позитивной, цепляясь за жизнь, но дело было во взглядах, полных неприкрытого обожания, скольжении тонких рук по детской спине и обращении. Родной. Когда его в последний раз кто-то называл родным? Воспоминания об этом похоронены так глубоко, что срывать крышку личного ящика Пандоры казалось плохой идеей.

Глубоко задумавшись, Алекс не замечал, как коридоры сменяют один другой и очнулся только, когда они оказались в другой части здания.

Оскар распахнул дверь во внутренний двор и уверенно пошел в сторону высокого клена в самом центре.

Они сели на траву и молчали. Мальчик поднял упавший резной листок и теребил его между пальцами, отрывая кусочки ровно по прожилкам. А Алекс привык, что окружающие сразу вываливали, что им нужно, и начинать разговор сам точно не собирался.

– Эмм… С чего начнем? – наконец спросил Оскар.

– Я не знаю. Это тебе нужен репетитор, а не мне.

– Ну… Эээ… Я просто… – мальчик вздохнул и попробовал еще раз.

 – У меня очень много вопросов, а учительница в школе становится злобной, когда я спрашиваю. А бабушка не знает ответ. А мама… Ну… Не думаю, что она может мне помочь, – он погрустнел и отвел глаза.

– Что насчёт книг? В твоём возрасте я искал ответы именно там.

– Мама говорит, что они очень дорогие. А в библиотеке я не знаю, что искать.

«Мда. И лучшее решение, пришедшее в голову его матери, это развести наивную девушку на бесплатного репетитора по дружбе. Хорошо хоть не на улице объявления развесила».

– Ладно, я все равно уже здесь. Предлагаю пари. Ты задаешь мне три вопроса—я постараюсь на них ответить. Если у меня ничего не выйдет, расскажу тебе, что такое Google.

– Я знаю, что такое интернет. Я же не придурок какой-то! – обиженно пропыхтел Оскар.

– Тогда не вижу проблемы.

– Проблема в том, что у нас его нет! – остатки разорванного листа улетели в сторону.

Вот знал Алекс, что дети—это не для него. Он и взрослого может вывести за пять минут, а сейчас даже трех не прошло.

Вдох-выдох. Подставлять Лину не хотелось, как и объяснять умирающей женщине, почему он довел до слез ее десятилетнего сына. К тому же вряд ли во второй раз у него получится хуже, чем в первый.

– Допустим я понял. Твой первый вопрос?

Мальчик громко сопел и смотрел в сторону, всем своим видом выражая нежелание разговаривать. Алекс старался не улыбаться, потому что видел перед собой не ребенка, а пузатый кипящий чайник с подпрыгивающей крышкой.