Я тебя никогда не забуду…

На стрельбищах

в 10 баллов

я пробовал выбить 100,

спасибо, что ошибался,

но трижды спасибо, что?

в прозрачные мои лопатки

вошла гениальность, как

в резиновую перчатку

красный мужской кулак.

«Андрей Вознесенский» – будет,

побыть бы не словом, не бульдиком,

еще на щеке твоей душной —

«Андрюшкой»,

спасибо, что в рощах осенних

ты встретилась, что-то спросила

и пса волокла за ошейник,

а он упирался,

спасибо,

я ожил, спасибо за осень,

что ты мне меня объяснила,

хозяйка будила нас в восемь,

а в праздники сипло басила

пластинка блатного пошиба,

спасибо

но вот ты уходишь, уходишь,

как поезд

отходит, уходишь…

из пор моих полых уходишь,

мы врозь друг из друга уходим,

чем нам этот дом неугоден?

ты рядом и где-то далёко,

почти что у Владивостока,

я знаю, что мы повторимся

в друзья и подругах, в травинках,

нас этот заменит и тот —

«природа боится пустот».

Спасибо за сдутые кроны,

на смену придут миллионы,

за ваши законы – спасибо,

но женщина мчится по склонам,

как огненный лист за вагоном…

Спасите!

1961

Монолог битника

Лежу, бухой и эпохальный.

Постигаю Мичиган.

Как в губке, время набухает

в моих веснушчатых щеках.

В лице, лохматом, как берлога,

лежат озябшие зрачки.

Перебираю, как брелоки,

прохожих огоньки.

Ракетодромами гремя,

дождями атомными рея,

плевало время на меня,

плюю на время!

Политика? К чему валандаться?

Цивилизация душна.

Вхожу, как в воду с аквалангом,

в тебя, зеленая душа…

Мы – битники. Среди хулы

мы – как звереныши, волчата.

Скандалы точно кандалы

за нами с лязгом волочатся.

Когда магнитофоны ржут,

с опухшим носом скомороха,

вы думали – я шут?

Я – суд!

Я – Страшный суд. Молись, эпоха!

1961

«Бегите – в себя, на Гаити, в костелы…»

Э. Неизвестному

Бегите – в себя, на Гаити, в костелы,

в клозеты, в Египты —

бегите!

Нас темные, как батыи,

машины поработили.

В судах их клевреты наглые,

из рюмок дуя бензин,

вычисляют: кто это в Англии

вел бунт против машин?

Бежим!..

А в ночь, поборовши робость,

создателю своему

кибернетический робот:

«Отдай, – говорит, – жену!

Имею слабость к брюнеткам, – говорит. – Люблю

на тридцати оборотах. Лучше по-хорошему

уступите!..»

О хищные вещи века!

На душу наложено вето.