И в сотый раз я поднимусь

Элизабет начинает было провозглашать что-то разоблачительное, но Саша, махнув рукой, заходит в лифт, сочувственно захлопывающийся прямо перед носом ее оппонентки.

– Хрен ей деньги! – громко говорит Саша под хрип и скрежет адаптировавшейся к суровым условиям чужеземного быта и нравов немецкой машины.

Вечером приходит школьная подруга Алка. Ныне профессор. Суровая, требовательная и беспощадная к студентам. Автор целой горы учебников по какой-то экономической дисциплине. Видная, крупная, статная – расписная красавица.

Приходит в розовой норковой шубе и розовых меховых сапожках. В восторге от цвета подъезда: самое, оказывается, модное. Улучшает ауру через восприятие зрительного нерва. Вообще-то, похоже, улучшает! От шубки аура еще та! В Сашиной душе смятение – деньги-то не отдала! Пользуется цветом, ауру свою улучшает, как последняя халявщица. Надо все равно отдать. Смириться. Деньги отдать, но табличку не ставить! Ни за что!

Они быстро выпивают любимый обеими напиток: кампари пополам с грейпфрутовым соком.

Пьется незаметно. Расслабляет мгновенно. Никаких негативных последствий.

Все то, что сейчас, будто и ненастоящее. Остаются девчонки, просидевшие десять лет за одной партой. Да! Тогда-то жизнь обещала! Тогда обещала! Ну и что? Разве обманула? Мало нам? Да нам надо уметь быть благодарными, наконец! Вот именно! Этого не хватает – уметь сказать «за все благодарю тебя, Жизнь!». Тут Саша вновь опоминается и пугается, что не отдала деньги Элизабет. Рука дающего ведь не оскудеет!

Она делится с подругой набежавшей мыслью.

Та соглашается: «Деньги дай, а табличку – и не думай приделывать! Тут вам не Англия!»

Все внутренние и внешние проблемы легко снимаются путем взаимного обсуждения. Скоро на все становится совершенно плевать.

Потом подруге требуется покурить. Курят у них на лестничной клетке. Они выходят, не заглядывая заранее в глазок, ни к чему не готовясь. Поднимаются на пролет выше, садятся на широкий подоконник у огромного окна. У каждой в руках по стакану с кампари.

Обе румяные, глаза горят. Подруга затягивается.

– Петь пора, – говорит.

– Давай в квартире, вернемся и споем, – предлагает Саша.

– А чей-то нам здесь не спеть, мы ж не матерное! – заводится подруга.

Все! Включилась генетика! Голос крови требует, чтоб девушки на гуляньях водили хороводы и пели.

Начнем с пения.

– На тот большак, на перекресток, уже не надо больше мне спешить… – начинает подруга проникновенно, вполголоса.