Навсегда, твой Лукас

Это было первое, о чём мы с тобой заговорили тогда, в классе мистера Картера, помнишь?»

Конечно, я помню. Пирожные и всё прочее. Но не признаюсь – возможно, ей не стоит знать, как часто я думаю о том дне. Не то чтобы меня это сильно волновало, но почему-то мне немного не по себе, особенно сейчас, когда мы лежим с ней рядышком, совсем близко друг к другу.

Джой тем временем распирает от нетерпения – она ждёт, когда я что-нибудь отвечу. Она толкает меня ногой.

«Эй, Лукас, – говорит она. – Ты меня даже не слушаешь».

Отчасти она права. Но не совсем. Само собой, я её слушаю. Но, как бы это сказать… не полностью. Не так, как слушаю обычно. Потому что в голове у меня сегодня творится что-то странное. Может, из-за Рэнда, а может, из-за этого ярко-белого штриха, дугой прочертившего небо над нами – точь-в-точь как настоящий файербол.

Мы лежим на грязном склоне невысокой земляной насыпи возле качелей. Весной эту насыпь засаживают высокими пурпурно-белыми цветами с высунутыми оранжевыми язычками – наверное, потому, что именно здесь красуется большая надпись: «АПАРТАМЕНТЫ «ДЕЛЬФИНИЙ САД».

Но в это время года здесь не остаётся ничего, кроме пустого грязного склона, который оказался довольно удобным наблюдательным пунктом.

– Я слушаю, – говорю я. – Парадокс дней рождения. Правда, Джой, я тебя слушаю.

– Вот и хорошо, – отзывается она. – На самом деле, это довольно известный парадокс, где говорится как раз про совпадение дней рождения. Представляешь? Миссис Россинг как раз сегодня нам об этом рассказывала.

– И в чём там дело? – спрашиваю я и тут же добавляю: – Что-то я забыл, в чём там суть. – Как будто всего пару дней назад я об этом помнил.

– Ну, суть в том, что некоторые вещи кажутся логически невозможными, но, если всё посчитать, оказывается, что они вполне возможны. Ну, вроде как, – говорит она. – Миссис Россинг объясняла это гораздо лучше, чем я. А разве вы в классе Спира не разбираете логические задачи?

Миссис Россинг преподаёт у неё математику. Поскольку мы теперь в промежуточной школе, у нас общая классная комната, и некоторые уроки тоже, но математику и обществоведение ведут разные учителя.

У меня – Спир, который хуже некуда, а у неё – Россинг, отличная тётка. Поэтому мы часто делимся друг с другом то одним, то другим, что удаётся услышать за день.

– Вот смотри, – продолжает она, – скажем, шансы на то, что в комнате, где находятся двадцать три человека, двое родились в один и тот же день, составляют пятьдесят процентов.