Двое суток до рая

Белла пахла очень приятно. Возбуждающе приятно. Он не понимал – чем. Какая-то смесь ванили, пряных цветов и еще чего-то неуловимого. Именно «неуловимое еще» и срывало его с цепи. В запахах, которые окружали Беллу, Геше не нравилось только одно – лилии, которые она любила, его отталкивал их удушающий аромат. Белла была помешана на этих цветах.

С этого момента Белла взяла юного скрипача Гештупельтера в осаду. Она сопровождала его везде, где только можно было, а где нельзя – тем более. Зная способности этой девушки, оставалось только удивляться, что она не перевелась со своего первого курса на Гешин третий.

Гештупельтер стал ее собственностью. Она заарканила и заклеймила его, ревностно оберегая свою территорию и огрызаясь на любые попытки со стороны завладеть Гешиным вниманием. Геша не сопротивлялся. Лишенный кожи, с обостренным восприятием, он ушел в себя, постигая с Беллой немыслимые для него глубины физической близости.

Белка оказалась способна на зажигательный секс. Из нее вышел бы толковый порнограф, а не музыкант, жена или мать семейства.

А вот актриса этого жизнеутверждающего жанра – вряд ли, физические данные не те.

Геша не знал, любил ли он свою подругу. Он не сможет ответить на этот вопрос и годы спустя. Но то, что он помешался на ней – чистая правда. Он чувствовал физическую необходимость быть рядом с ней, наркотическую зависимость от присутствия Беллы. Без нее у Геши начинало ныть сердце, становилось труднее дышать. Он не находил себе места. Но и Белкино присутствие спокойствия не приносило.

Геша получил в свое распоряжение еще одну скрипку по имени Белла, на которой играл бешено, чувственно, но без любви. И не мог прекратить игру даже с потерей сил.

Эти дикие отношения завершились через полгода, в тот момент, когда Белла задумалась об их свадьбе. Геша в курсе новой рокировки не был. Белла планировала все сама, помощники ей не требовались. Она не учла в расчетах только одно – собственную смерть. Как говаривал Воланд, человек не просто смертен, а смертен внезапно.

 Увы.

Белла умерла весной – по глупости, за полчаса. Может, Мойры, плетущие нить судьбы, были не в духе. Или одна из них страдала весенней аллергией и чихнула невпопад, по ошибке резанув нить Белкиной жизни. Белла проглотила пилюлю. Не наркотик, а безобидное обезболивающее. Таблетка спровоцировала анафилактический шок. Дома она была одна, вызвать врача некому. У нее начался отек, и она задохнулась. Так звучала официальная версия.