Истории замка Айюэбао

Она впервые видела обнаженного мужчину и от волнения едва не прокусила себе обе губы. Перед тем как погрузиться в ванну, Хромой вдруг стал очень суровым, затем рассвирепел и резко, со всей дури хлестнул по воде. Девушка испугалась, но, приблизившись к нему, увидела слезы в его глазах. Из ее глаз тоже хлынул поток слез. Она почувствовала, что нижнюю часть тела как будто сковала невидимая сила. Она попятилась, а он наступал, пока наконец не заключил ее в страстные объятия. Горько разрыдавшись, он поднялся с ней на руках в мансарду и уложил на широкую кровать, обернул ее в лоскутное одеяло и заодно обвязал матерчатым поясом.

Сначала она испугалась, но затем рассмеялась:

– Мне же ни капельки не холодно.

Слезы у него высохли. Вытерев нос, он вернулся с двумя чашками кофе.

– Все мы, художники, подлецы, – сказал он, отхлебывая кофе и заедая его круглыми мини-пирожными, одно из которых скормил ей. – Ну не чудно ли? Все как один редкостные засранцы.

Это сливочное лакомство показалось ей таким вкусным, что она в один присест уничтожила больше десяти штук, затем вынырнула из одеяла и спросила:

– Значит, вы все хулиганье?

– Надеюсь, что я хотя бы великий хулиган, – откликнулся он, облизнув пересохшие губы.

– Даже так?

– Давай проверим, может, и так.

Всю оставшуюся часть дня и следующие полночи Хромой уговаривал ее известно на что – на кое-что сомнительное. Она же строила из себя дурочку:

– Нет, ни за что, разве так можно?

– Так и надо, только так и должно быть.

Наконец она согласилась попробовать.

Пот лился с него ручьями до самой поясницы и даже ниже, всё обильнее и обильнее. Дыхание так участилось, что переходило в одышку. Она спросила, что с ним такое. Он ответил, что это, наверное, самая кропотливая и утомительная работа на свете. Она хотела прекратить, но он сказал, что так не пойдет:

– Если прекратить на полпути, я же того…

– Кого?

– Коньки отброшу.

Несмотря на его равнодушный тон, она ужасно перепугалась. Они продолжили заниматься делом.

Уже пробило полночь, а они всё никак не приходили к финишу. Оба отчаялись. Оставшуюся часть ночи в основном болтали и иногда терпеливо возобновляли попытки. Никогда в жизни ей не забыть тот рассвет: когда ярко-красные лучи проникли через занавески в комнату, она пронзительно вскрикнула.

Мучимые раскаянием и страхом, они потом целую неделю избегали друг друга. Когда она вернулась домой, мать, сияя от счастья, погладила ее:

– Деточка стала взрослой.