Истории замка Айюэбао

Их хижины с тростниковыми крышами разделяло пять жилых домов и соединяла узкая извилистая тропка, вымощенная камнем.

– Домик невестки У Шаюаня оборудовали ей под офис; длинный стол застлан грубой тканью: он служит и обеденным, и письменным столом, на нем разложены книги, – поведал Подтяжкин.

– Твои люди туда заходили?

– Увидели через заднее окно.

– Впредь больше никаких подглядываний и подслушиваний. Корпорация «Лицзинь» выше этого.

Подтяжкин изогнулся в поклоне:

– Это точно. Моя зам по моей же просьбе дважды общалась с этим У, но без особого успеха.

Переговоры необходимы, будем действовать по порядку. Та женщина тоже участвует, ну прямо деревенский советник.

Чуньюй Баоцэ заинтересовался:

– О, ну вот и прекрасно. Иметь дело с человеком знающим и опытным куда удобнее, чем с тупым деревенщиной. И каково же ее мнение?

– Она говорила мало, только знай себе всё записывала, а высказывается, наверное, только наедине с У Шаюанем, и он наверняка ее слушает.

– Похоже, тебе больше нельзя оставаться в тени, тебе придется в нужное время заявить о себе.

Не рассчитывай, что просто закинешь деньги, и всё само решится.

Подтяжкин кивнул:

– Это да. Еще никогда мы не затрачивали столько усилий на то, чтобы поглотить какую-то деревню. К тому же в этот раз мы обсуждали только паевое сотрудничество и не упоминали ни о каком слиянии.

– Слияние означает, что мы станем одной семьей, а это дело не терпит суеты. Будем разбираться по ходу дела. А что за человек этот У Шаюань?

– В Пекине он не прижился, вскоре вернулся в деревню и стал главой рыболовов, прямо-таки в голове не укладывается.

Те, кто с ним знаком, рассказали, что этот парень груб лишь снаружи, но обладает чуткой душой. Он образован. В деревне все его слушаются, он твердо намерен превратить эту деревушку из нищей в зажиточную. На двух выборах почти все проголосовали за него, после чего соперников его и след простыл. Однако далеко не всё в его жизни так гладко.

– Ну-ка расскажи.

Подтяжкин с усилием сглотнул; его подбородок горел огнем:

– От него ведь жена сбежала несколько лет назад, он чувствовал себя опозоренным и униженным, жизнь холостяка была ему в тягость. Потом он потратил огромную сумму на создание глубинного рыбного промысла, но его суда так и не вышли в море – деньги на ветер; с тех пор у него из рук всё валится.

– Вот и я сейчас закоренелый холостяк, и мне это тоже в тягость, – бросил Чуньюй Баоцэ и замолчал.