Прощание с Литинститутом

(Кстати, двигал ли что-нибудь пролетариат в Древнем Риме или, упаси Бог, в инквизиторской Испании? Если не он, то кто же куда-то продвигался вместе с историей?!). Чего не было, того не было – врать не буду. Как весь советский народ, в едином порыве я поддерживал курс единственно существующей и самой справедливой на свете партии и заодно сочинённой ею же исторической хронологии. А куда, скажите на милость, деваться несмышлёному ребёнку?

Уже повзрослев, я так и не сумел перебороть в себе отвращение к датам, именам и дутым юбилеям, хоть и выпестовал скудным своим умишком, что основная задача истории, как перечня давно отшумевших событий, вовсе не сухая констатация фактов, свидетельств и высокомудрых комментариев к ним.

История, как любая другая наука, вероятно, должна всё-таки приносить пользу – учить практическому применению причинно-следственных связей или, точнее, отучить нас от неисправимой тяги в каждом поколении изобретать новые социальные велосипеды. Иначе перечисление имён и событий, именуемое историей, превращается в пустую схоластику, «искусство для искусства», ещё один бесполезный кнут в руках временщиков у государственного руля.

Особо трепетные воспоминания связаны у меня с уроками краеведения. В те ностальгически-застойные времена каждому школьному учителю истории вменялось в обязанность терроризировать своих бессловесных подопечных скучными до вывиха скул биографиями знаменитостей местного разлива и легендарными событиями областного масштаба, память о которых не простиралась далее витрин краеведческих музеев и благополучно умирала на линейке в школьном дворе вместе с последним звонком на фоне разваливающегося гипсового монумента кому-то из основоположников, простирающего длань над нашими ещё не облысевшими головами.

Ещё позднее, когда волей-неволей пришлось выяснять на собственной шкуре, что не существует такой обобщённо-однородной категории как народ, а есть лишь очень условная сумма индивидуальностей, из очень непростых взаимоотношений между которыми и складываются события, а уж из них то, что именуют историей, передо мной неожиданно высветилась парадоксальная истина.

История – это всего лишь скелет, схема, на которую нанизываются коротенькие человеческие судьбы, и нет среди них лишних и ненужных.