Письмо из Петрограда. Остросюжетный детектив

Пёс аккуратно выпустил мобильную трубку из зубов на коврик и, сделав шаг назад, улёгся на живот, не сводя глаз со своей добычи.

Арина наклонилась, чтобы забрать трубку, но Андрей отвёл её руку в сторону.

– Не нужно его трогать, мы не знаем, кто прикасался к нему последним. Возможно, здесь остались какие-нибудь отпечатки. Дайте мне, пожалуйста, какой-нибудь пакет.

Арина оторвала от рулона голубой мешок для мусора с жёлтыми завязками и вручила его подполковнику. Андрей аккуратно обхватил полиэтиленом трубку и, поместив её внутрь пакета, затянул завязки.

– Ну вот, Ариночка, теперь нам придётся вместе навестить моих бывших коллег в участке.

Джуль разочарованно проводил глазами ускользнувшую от него добычу. Этот грустный взгляд не мог оставить Арину равнодушной и она дала псу ещё колбаски, приговаривая при этом, какой он умный и хороший мальчик и что она ему обязательно купит самый красивый мячик.

Андрей слушал, как Арина лепечет над его собакой и думал, что Джуль был бы совсем не прочь иметь такую добрую и ласковую хозяйку.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Драган Дивац открыл глаза и сразу зажмурился. Яркий свет больно бил в глаза, которые уже привыкли быть в полной темноте. Что-то изменилось в комнате, в которой он провёл несколько дней. Точное их количество он вряд ли бы смог назвать. Он осознавал только, что с момента, как он зашёл в эту комнату, прошло немало времени.

Адвокат медленно приоткрыл один глаз и осмотрелся. Окно было открыто и низкое осеннее солнце хорошо освещало комнату – место его заточения.

Он рассмотрел скромную обстановку комнаты и решил, что находится в старом загородном доме. Раздавшийся где-то вдалеке сигнал, приближающегося к станции, железнодорожного состава только подтвердил его догадку.

Дивац вытащил из-за спины руку. Она впервые на удивление легко поддалась. Наручники ей больше не мешали. Только сине-чёрный след на запястье свидетельствовал, что руки адвоката были скованы металлическими кольцами долгое время. Мужчина ощупал голову – шрам, от удара железным прутом, уже затянулся и не кровил, но ещё изредка напоминал о себе сильными приступами головной боли.

Удар, боль и яркая вспышка разноцветных искр – это всё, что помнил Драган перед тем как попал сюда. Дальше только мрак и редкие всплески сознания в тот миг, когда какой-то мужчина приносил ему воду с чёрствым белым хлебом и задавал каждый раз один и тот же вопрос, кажется, на русском: «Где письмо из Петрограда?»

Драган никогда не видел его лица.