Нас рано хоронить

– Сколько же оно стоит?

– А как это было? Рассказывай все! Мы ждем подробностей!

Чем больше три восторженные девицы напевали о вселенском счастье, тем бледнее становилась Женя. По ее лицу легко читалась вся гамма эмоций, непредусмотренных в такой ситуации – от раздражения до презрения. Брови сошлись в гневную складку, дышать мешал комок в горле размером с пудовую гирю.

– Я, пожалуй, пойду.

– В смысле? – виновница праздника жизни была в недоумении, – Ты разве за меня не рада? Хоть раз нельзя позволить кому-то кроме тебя побыть в центре внимания?

– Рада? А чему тут радоваться? Помнится, еще две недели назад ты у меня на кухне плакалась о тяжкой судьбе, глотая сопли, он ведь тебе изменил, или я что-то путаю?

– Просто ты никогда не любила и не понимаешь, что нужно уметь прощать! У меня такое впечатление, что ты в принципе не способна на чувства.

И вообще, ты просто мне завидуешь. Мы все так думаем, да, девочки?

Девочки молчали, опустив наращенные ресницы. Маша так усердно запихивала салат в бордовый рот, что даже подавилась.

– А чего вы молчите? Говорите, как есть.

Эмоции накалились до такой степени, что даже воздух вокруг этой компании обжигал официантов, пробегающих мимо, стремящихся поскорее скрыться в другом конце зала. За соседним столиком с интересом поглядывали, прислушиваясь к каждому слову.

– Жень, ну чего ты бесишься, Кристина в чем-то права, ты ведь действительно ни с кем не встречаешься, и порой бываешь довольно агрессивна, это наводит на определенные выводы.

– Какие выводы? Что я не такая дура, как вы? Что не собираюсь унижаться ради горстки тестостерона? Вы серьезно?

– Началось. Старые песни о главном. В феминистки записалась?

– Это у вас одна несмолкающая песня – «Был бы милый рядом». Когда уже каждая женщина наконец-то поймет, что нельзя жертвовать собой, лишь бы удержать мужчину. Вы готовы терпеть измены, побои, отсутствие секса, или наоборот его переизбыток, но ни за что не останетесь в одиночестве.

Держитесь друг за друга, скованные одной цепью, бедные овечки, запуганные бездетностью, прислушиваясь к тикающим часикам. Я долго молчала, но больше не могу, хотя теперь нам в принципе не о чем больше говорить, нет смысла. Я ухожу. Только больше ни одна из вас не переступит порог моего дома. Мне надоело каждый раз разгребать ваше гиперэмоциональное дерьмо, – Женя бросила деньги на стол, схватила телефон, и, не оборачиваясь, выбежала из ресторана.