Рассвет 2.0

Киберы стали быстро и неторжественно засыпать могилу реголитом, а потом мы перешли в кантину Тройки, где стояли столы и закуски. Зал украсили белыми цветами, венками – все искусственное, разумеется, и красными флагами с черной ленточкой наверху. Я взял каких-то закусок, но еда не лезла в горло. Только теперь я полностью осознал случившееся – до того забота о Линь не давала мне по-настоящему прочувствовать гибель Аркадия. И снова захотелось отмотать время на три или четыре дня назад… О Галактика, а ведь все было так хорошо.

Так спокойно.

Кристина заглянула мне в глаза.

– Стани… ты хорошо его знал?

– Нет, – пробормотал я, – нет. Мы только один раз разговаривали.

В самом деле, почему меня так накрыла его гибель? Не был Аркадий мне близок. Я ничего о нем толком не знал. Но почему-то видел перед собой тигриные небольшие глаза и слышал спокойный высокий голос: «Великие свершения обычно требуют великих жертв. И этот раз не был исключением».

Он слишком выделялся. Он знал что-то, чего не знают другие.

И еще он был умен. Мне бы так хотелось поговорить с ним еще разок.

Но теперь уже не получится.

Коричневое лицо Кристины, все состоящее из шариков – круглые щеки, круглый подбородок, большие черные глаза чуть навыкате – смотрело на меня с тревогой.

– Ты слишком устал, Стани. Тебе бы выспаться надо.

Цзиньши, «Черное время»

«А нужно ли было народам Европы Освобождение?

Освобождение – от чего? Марксизм возник во времена оголтелой эксплуатации, когда чумазые, вечно голодные рабочие стояли по 14—16 часов у станка, и не могли позволить себе мяса хоть раз в неделю.

С тех пор человечество ушло далеко вперед, и того капитализма, того классового противостояния, которые описывал Маркс, не существовало уже и до войны.

Эксплуатация? Угнетение? Работающий гражданин Федерации не понял бы этих слов. Не понял – и не понимал, когда коммунисты пытались ему это объяснить.

Автоматизация достигла предсказанных пределов, значительная часть «угнетенных» стала просто не нужна, однако не сбылись и мрачные предсказания: государство позаботилось о них, создавая искусственные рабочие места, обязывая предпринимателей их создавать. Там, где можно поставить автоматический конвейер, стояли пять человек, собирая детали и упаковывая изделия. Эти места были желанны, к работе стремились.