Рассвет 2.0

– А кстати, насчет других систем… Ты знаешь, что дали добро на колонизацию 61 Лебедя? Планета будет называться Радуга, Российскому Совету официально дан приоритет. Сиань и Нью-Атлантис давно полным ходом осваиваются, теперь еще одна планета будет.

– Что, серьезно уже пришло подтверждение от пионерской экспедиции? Я так отстал от жизни?

– Конечно, лекарь! У тебя, по ходу, депра, исцели себя сам. Пришло подтверждение, начато строительство города!

– Ничего себе! – я переваривал новость, – это означает, что уже очень скоро будут набирать колонистов…

– Я решила подать заявление! – воскликнула Амала, – и плевать, если там космогония будет вынесена из списков служб – ею я могу заниматься и в свободное время! Я могу служить кем угодно, есть образование инженера-программиста, да и астрофизики там точно нужны…

– А что тебе, на Земле надоело? – поддел я девушку.

Амала засмеялась.

– Это меня спрашивает церерианин, на Церере!

– Про что перетираем? – подсел к нам Вэнь.

– Про колонизацию! Ты слышал, что разрешили начинать широкое заселение Радуги?

– Конечно.

А вот если ты об этом не слышал – это еще один симптом!

– Да мне не до того просто, – я повернулся к Амале. – Послушай, но ведь это совсем другое. В Систему мы вербуемся на время. Это считается чуть ли не подвигом, некоторые вон специально добиваются этого ради карьеры. А тут… на всю жизнь ведь.

– Ну межзвездные полеты теперь возможны, почему так уж фатально, – возразил Вэнь.

– Я не про то… конечно, если поймешь, что ошибся, вернуться можно будет.

Невозможно представить, что Совет одобрит иной порядок. Но официально ты все-таки вербуешься навсегда. До конца жизни. А там… там нет многого из того, к чему мы привыкли на Земле.

– Угу… да построят там все очень быстро! – убежденно воскликнула Амала.

– А Тадж-Махал? Тоже построят? Кельнский Собор?

– Ну… после войны многие памятники – уже новоделы… – заметил Вэнь.

– Да, а землю, по которой ступали Конфуций, Христос, Симон Боливар, а вокзал, у которого Ленин произносил речь с броневика, гору Пэкту – все это тоже построят? Березовые есенинские рощи, долину Рейна? Нас связывает с Землей слишком много.

Корни. Что будет с деревом, если корни полностью обрубить? Откуда брать живительную влагу?

– Ну ты поэт, – засмеялась Амала, – значит, иной мир – это не твое. Ничего страшного! Люди разные. Я иногда тоже не знаю, если честно… вроде и хочется, но вроде и страшно, как ты говоришь, обрубать корни.