Заветное желание

Любава повернула голову и посмотрела на тщедушного Андрейку, сидящего на скамейке у печки и по-детски болтающего тонкими ножками.

Когда-то сёстры жили вместе, но года подошли, и старшая Дарья вышла замуж за Никодима и переехала к мужу в дальнюю деревню. А младшая Любава осталась с больной матерью, которая вскорости померла. Отец их от чахотки помер задолго до замужества дочери. Мать хорошо сестёр воспитала. Добрые, трудолюбивые, на всякую беду отзывчивые. Правда, хоть Дарья и была старшей, а всё ж Любава главенство в семье держала.

Муж на жену не нарадовался.

А вот Любаве, в отличие от сестры, палец в рот не клади: мигом всю руку оттяпает.

Высокомерна, строга, – правда, что уж говорить, красы неписаной девка. Лучшие ребята с окрестных деревень к ней свататься приезжали, только всем от ворот поворот давала.

Пока маменька жива была, всё охала:

– Ох, доченька моя, унаследовала ты прабабкин характер, так смотри судьбу её не унаследуй.

Так вековухой и останешься, кому в старости нужна станешь? Любава на эти причитания с улыбкой смотрела. Не вступала в пререкания с матерью, старость уважала, да и мысли свои на этот счёт имела.

Прабабка Любавина не простая была. И хоть век без мужа да дитё в подоле принесла, а всё ж счастливую жизнь прожила. Лекарствовала помаленьку. Травками да молитвами от хворей и страстей лечила. За чёрные делишки не бралась, людям не навязывалась.

Вот Любава норов прабабкин и унаследовала. Да не только норов! Тоже знахарничала помаленьку. В травах хорошо разбиралась. За заговоры бралась. А уж кого на помощь призывала, то кто ж знает. Люди разное говорят, да она не перечит. Что хотят, то пусть и думают. Гордо девка по деревне ходила, цену себе знала. В беде никому не отказывала, детишек завсегда лечить бралась. Сколь её боялись, столь и уважали.

– Не пойму тебя, Дарья, – сказала Любава, посматривая на Андрейку, – чего тебе не так, глянь: парень здоров, а ты прям в мертвяки его записала.

– Ой, боюсь, сестрица, – али не слыхала, что нынче в нашей Семёновке делается? – спросила Дарья.

– Не слыхала, – ответила Любава.

– Дак детишки как мухи мрут. Болеют подолгу, а потом Господь и прибирает.

– А Господь ли? – подняв бровь, произнесла Любава.

– И не знаю, милая. Только уж как несколько лет на деревню словно хворь какая напала.