«Всё с вами, но не ваш». Избранное

Державин сам обосновал право на памятник: он первый заговорил в поэзии «забавным русским слогом». Слог этот тесно связан с прямой, краткой и образной речевой стихией языка служащего и служилого люда. Оба значения слова «забавный» выступают на равных: дельный, занятный – с одной стороны, и потешный, смешной – с другой. Никто, кроме Державина, не отважился на подобное необыкновенное соединение самых высоких слов с низкими и простыми. Высказав это положение, Гоголь с восторгом его развивает:

«Кто бы посмел, кроме него, выразиться так в одном месте о <…> величественном муже, в ту минуту, когда он всё уже исполнил, что нужно на земле:

И смерть как гостью ожидает,

Крутя, задумавшись, усы.

Кто, кроме Державина, осмелился бы соединить такое дело, каково ожиданье смерти, с таким ничтожным действием, каково крученье усов?»[4 - Гоголь Н. В. В чём же, наконец, существо русской поэзии и в чем её особенность / Гоголь Н. В. Собр. соч. в 6-и тт. – М.: ГИХЛ, 1959, Т. 6. С. 165.]

При специфическом отношении к смешному, Гоголь смог оценить комизм сочетания «смерти» и «усов», т.

е. то, в чём другие находили лишь следы «неоконченного образования». У Завальнюка образование тоже не ахти какое, но едва ли удачно было бы ограничиться такой констатацией.

III

Году в 1985-м, т. е. став уже прочно на ноги, он пишет стихотворение с таким началом:

Высоким поиском влеком,

Шёл я по свету босиком

И вдруг пустил живые корни.

Расту, как дерево. Пою,

Чужие ветры обоняю

И листья памяти роняю

В чужую почву, как в свою.

    («Корни»)

И «листья памяти», и «живые корни» – это, конечно, чужие стихи. Цитаты могут быть совсем незаметны. В одно из стихотворений вклинилась строка: «Не спи, художник, нет!». Слух сразу же воспринимает её «по Пастернаку»:

Не спи, не спи, художник, Не предавайся сну.

Однако решение темы совершенно не пастернаковское:

Не спи, художник, нет!

На белом свете нет любви, –

За что ж ты ешь свой хлеб?!

    (Здесь и далее полужирный шрифт мой.

 – А. Б.).

Другой пример:

Входи со своим законом,

Но я прошу об одном:

Тот общий закон заоконный –

Суровый к нам иль благосклонный –

Будь добр, оставь за окном.

    («Слово к залётному ветру»)

А вот Ходасевич:

Входя ко мне, неси мечту,

Иль дьявольскую красоту,

Иль Бога, если сам ты Божий.

А маленькую доброту,

Как шляпу, оставляй в прихожей.

Различие между своей и чужой «почвой» исчезающе мало.